Пытаясь соединить Верховцева и его Лизу, я действовал, не воображая себя неким Амуром. Во-первых, мне было жалко, если княжество не сможет вылезти из дыры, а во-вторых, если Резенские были в курсе планов Дмитрия, то появлялась надежда, что не станут мстить мужу своей теперь уже единственной дочери. И не позволят, чтобы кровиночка жила в княжеском доме с разваливающейся мебелью. Насколько я заметил по Тверзани, весь текстиль в купленном мной доме пришел в негодность. Значит, то же самое случилось и здесь — судя по пыли, здесь защитные заклинания отключились даже раньше.
— А если она откажется? — спросил Верховцев, когда мы устраивались на ночевку.
— Она тебе сама предлагала бежать? Сама. Значит, согласится.
— Теперь я могу попросить ее руку, и мне не откажут, — внезапно осенило его.
— Можешь. Но, во-первых, будет траур по Дмитрию на год, не меньше, а во-вторых, они могут обвинить в его смерти тебя, тогда свадьбы вообще не будет.
— Поверить не могу, что Дмитрий хотел меня убить.
— Он не столько хотел убить, сколько не дать восстановить реликвию. А в случае успеха — ее разрушить. На месте его гибели я нашел занятный контейнер.
Уговорить Верховцева удалось легко, и вскоре мы отправились в обратный путь, очищенный от тварей зоны, но это не помешало мне запустить привычную связку из Снега и Вихря — ничего не должно указывать на мое пребывание в этом княжестве.
Глава 15
Лиза Резенская оказалась весьма симпатичной девушкой, при этом куда более приспособленной к жизни, чем Верховцев. На место встречи, записку о которой подбросил Валерон, она явилась уже и с вещами, и с деньгами. Это мне сообщил Валерон, как и то, что она ни к кому не побежала, ни с кем не стала делиться, а баул с самым необходимым у нее был готов давно — была уверена, что сможет Верховцева убедить в необходимости побега.
Я засел недалеко от Верховцева, чтобы убедиться, что все пройдет нормально. Лыжи у него были только для себя, для невесты я отдал свои, что послужило источником переживаний. Мол, я остаюсь без дополнительной возможности передвижения. Я его утешил, что не собираюсь лезть в зону. О том, что у меня в запасе есть пять пар лыж, говорить, разумеется, не стал. Предложил забрать свои в Колманске вместе с палаткой, потому что если с лыжами я был готов расстаться, то дарить палатку я был морально не готов — слишком комфортная она была, по зонам мне придется еще долго ходить, а купить такую же выйдет очень дорого. При этом придется подождать, пока ее сделают, потому что производство было только под заказ. Верховцеву я подарил один из контейнеров с едой, чтобы уж точно мой новый знакомый не умер с голоду, потому что в зоне нынче с продуктами туго, а в его особняке есть нечего.
Валерон появился раньше Резенской и как раз успел коротко отчитаться об увиденном до ее появления. Подозрения у меня почти пропали, но Божественный взор я на девушку задействовал.
Сродства к Скверне у нее не было, были Сродства к Воздуху и Огню, со скромным набором заклинаний невысокого уровня. Пристально я не вглядывался, чтобы мой взгляд объект не почувствовал и меня не выбило из незаметности, но при просмотре по верхам выше десятого уровня заклинаний не обнаружил. Похоже, родители в Лизу не вкладывались, а она не считала нужным развивать данное ей судьбой. Этим она принципиально отличалась от Наташи, но, может, Резенской просто не было необходимости выгрызать себе место в этой жизни.
Валерон засел совсем рядом с ними и устроил для меня трансляцию. Было неловко подслушивать, но мне следовало убедиться, что они отправятся именно туда, куда надо, а не прямиком в западню. По разговорам там была обычная встреча двух влюбленных, но я все же проводил их до церкви, убедился, что там все пошло по запланированному сценарию и молодожены со счастливыми лицами направились в Собиново, где оставались люди Верховцева, после чего вернулся к дому Резенских для дальнейшей проверки.
Валерон таскал вещи Дмитрия, главным образом записи, я просматривал, после чего он возвращал, как уверял, в точности на то же место. Ничего подозрительного не находилось. Никаких посторонних артефактов, никаких записей по Скверне, никаких писем с приказом убить неугодных лиц. На взгляд стороннего наблюдателя, Дмитрий Резенский был чист перед законом. По-хорошему, надо бы проверить его комнату на тайники, но вламываться в дом с таким количеством домочадцев… У меня не столь хорошо прокачана незаметность, чтобы меня не обнаружили. Возможность получения информации меркла перед вероятностью засветиться, поэтому я оставил мысли о такой проверке. Разве что потом приехать и забраться ночью? Нужно хорошенько подумать.