— Наташ, если попадется информация о филиалах Черного Солнца, дай знать.
Она угукнула, не отрываясь от своей папки, и лицо у нее было… Озадаченное было лицо — видать, информация не состыковывалась с тем, что она знала о своей семье.
Валерон в наших изысканиях не участвовал. Сказал, что он для листания страниц не приспособлен, и если уж появилось свободное время, то его следовало использовать правильно и в кои-то веки выспаться. Поэтому он остался в моей спальне, где развалился на кровати, пытаясь занять ее всю. При его размерах это было нереально, но он очень старался.
Данные, которые были у нас на руках, представляли огромнейшую ценность. Желание передать все отчиму у меня пропало. Появилось желание передать Маренину. Пусть создает свой подраздел по разведке, основа под родовой архив у меня уже есть. Скорее всего, он был и у Вороновых, но ознакомиться с ним мне все равно не дадут. Разве что бумаги остались в зоне? Такое вполне могло случиться, поскольку родовые особняки зона захлестнула почти мгновенно, люди выбирались с боем и никому не было дела до бумаг. Нужно будет уточнить этот вопрос у Маренина. А еще сделать копию этого архива для себя и подумать, передавать ли все. Конечно, все эти структуры связываются личными клятвами, но клятвы не панацея. Что-то никому знать не нужно.
Я перешел к папке Вороновых и с интересом углубился в ее содержимое. Семья неожиданно оказалась очень большой, хотя о многих я не слышал даже мельком. Нынешняя вдовствующая княгиня Воронова оказалась на редкость скандальной особой, разругавшись даже с собственной дочерью, с которой ее супруг поддерживал после этого отношения только тайно, а по завещанию ничего не оставил. Но при этом за спиной супруги передавал довольно дорогостоящие драгоценности, артефакты и просто крупные денежные средства. Мой дед с дочерью отношения не рвал и виделся с ней каждый раз, когда судьба сводила их в одном городе. В настоящий момент тетя была жива и, по записям в досье, казалась неплохим человеком, хотя формально принадлежала к другой семье. Может, поэтому и была нормальной?
По Антоше нашлось столько, что, будь я шантажистом, сейчас танцевал бы от счастья. По нему было два выполненных заказа, в отношении старшего брата и сослуживца, и подвисший по мне. Кроме этих, явно порочащих светлый офицерский облик, сведений, была указана любовь к азартным играм и алкоголю. Невзаимная любовь по обоим пунктам — напивался он быстро, а в карты проигрывал еще быстрее. Его ставки на скачках тоже ни разу не приносили ему хоть мизерный доход. Как будто этого ему не хватало, чтобы потратить все деньги, Антоша напропалую изменял супруге. На настоящий момент имел двух любовниц: одну титулованную и одну из актрис императорского театра. Здесь же была приложена оценочная стоимость подарков любовницам. Нетитулованной везло больше — опись только подаренных драгоценностей потрясала воображение. Глаша бы вообще от зависти удавилась, если бы узнала, сколько мой однофамилец тратит на пассию, и переквалифицировалась из продажных горничных в продажные актрисы. Артистический талант у нее точно присутствовал.
Денег на актрису Антоша тратил не просто много, а очень много — видно, действительно выбирал по зову сердца, а не потому, что положено в его кругу. Характеристика дамы сердца тоже имелась. Она одновременно с Антошей крутила еще с тремя мужиками, обувая каждого на солидную сумму. Если она окажется дамой бережливой, то к концу карьеры выйдет из театра с целым состоянием, заработанным в том числе и на заложенном особняке княгини Вороновой. Но это их внутренние дела, о которых даже если княгиня не знает, я ей говорить не стану.
У Антоши была еще сестра, но с ней старая княгиня тоже успела разругаться. По описанию сестра Антоши была его точной копией в плане вранья и жадности, но он оказался талантливей в манипуляциях, поэтому и стал фаворитом в глазах вдовствующей княгини.
Информация на руках у меня была интересной, но пока мне не было от нее ни малейшей пользы. Разве что я получил подтверждение тому, что Антон замешан в смерти еще одного Воронова и что среди Вороновых приятных людей исчезающе мало. Что бы ни говорила княгиня, единством там и не пахло, каждый был за себя. И вливаться в это змеиное кубло не было ни малейшего желания.
Примерно то же самое оказалось у Наташи: при чтении она временами тяжело вздыхала и явно боролась с желанием изъять и уничтожить некоторые записи. У нее в семье тоже было не все благополучно. И коллекцией голов, которая оказалась настоящей, развлечения Куликова-старшего не исчерпывались. В записях, кстати, указывалось, что странности у него проявились после покушения, устроенного братом. Но тот что-то перемудрил, в результате погиб сам и забрал с собой обоих родителей. Мутная история получилась, короче говоря.