Пока проверял таскаемое Валероном, увидел и обоих старших Резенских, у них сродства к Скверне не было. А уровни заклинаний даже у главы рода были ниже, чем у сына: первого ранга не было ни у одного, даже к пятидесятому уровню ничего не приблизилось. Если судить по этому, то младший Резенский не продолжал дело отца, а связался с кем-то на стороне. И этого кого-то можно ждать здесь до морковкина заговенья, если встречи происходили в другом месте. Например, в Лабиринте, где я вызывал своего Бога — Дмитрий тоже занимался разрушением реликвий явно не из удовольствия, а рассчитывая получить что-то взамен, при этом он был прекрасно подготовлен почти к любым неожиданностям.
Был ли замешан Резенский-старший в уничтожении реликвии Верховцевых? Этого исключить я не мог. Сергей утверждал, что виновник был установлен, но не найден. Он мог получить задание от Резенских, а потом быть ими устранен — отсутствие Скверны в наборе сродств, увы, не несет никакой информации о порядочности. Хотя, скорее, Резенский-младший был завербован потом, для контроля своего участка. Куликовский не справился, и остальные находились в полной готовности, иначе ничем нельзя было объяснить, что Резенский поверил Верховцеву и отправился его поджидать в самом вероятном месте появления.
Возможности вести полноценную слежку у меня не было, уверенности в том, что оставшиеся Резенские с кем-то связаны — тоже, да и время поджимало, поэтому после проверки всего притащенного Валероном я решил возвращаться в Колманск. Крюк до Собинова все же сделал, чтобы увидеть, как бодро выступает в поход пара молодоженов в окружении вполне приличного количества довольных дружинников.
Выехал и я в бывшую зону. Незаметность не снимал и продолжал использовать связку Снег-Вихрь, заметая за собой следы. По дороге несколько раз останавливались у подозрительных мест, дважды Валерон выныривал из снега с заполненным всасывающим артефактом, кристаллы из которого я пересыпал в контейнер, остальные подозрительные места оказались пустышками.
Ехали мы от населенного пункта к населенному пункту по зигзагообразной траектории, стремясь охватить как можно больше, но при этом не стараясь собрать всё. Так, прошелся артефактом по верхам — и двигаемся дальше. Встреченные по дороге пара озер остались непроверенными, их я отложил на потом, когда сдам Верховцеву его реликвию и перестану переживать, что ее кто-то разрушит.
Ночь нас застала в дороге. Я некоторое время прокачивал ночное зрение, потом решил, что все же стоит отдохнуть и выспаться, и вырулил к одному из убежищ, где пришлось греть воздух Жаром. И подсвечивать Шаром Света. Да, как-то я уже отвык от такого…
— Отдал палатку, — теперь мучайся, — недовольно бросил Валерон. — И ладно бы сам, но ведь и я страдаю. А меня ты даже не спросил.
— Это на одну ночь, — напомнил я. — Жар прокачивать тоже полезно. Он в отопительных системах применяется. Любая тренировка позволяет прокачивать заклинание без кристаллов. Медленно, но уверенно.
— Хоть спальник не отдал, и то хорошо, — проворчал Валерон, не желая настраиваться на мирный лад. — Ты вообще на редкость безответственный, готов все раздать. Палатку, которую мы выгрызли у врага в честном бою, — пожалуйста, кристаллы, которые мы потом и кровью собираем, — пожалуйста, контейнер, на который ушло множество дефицитных ингредиентов, да еще вместе с едой — пожалуйста…
— Твой хворост я оставил, — прервал я его страдания. — Будешь?
— Буду. И кашу буду, — вздохнул он и с выражением, достойным талантливейшего трагика, добавил: — Или ты ее всю отдал?
— Валерон, ты же помнишь, что я еду разделил на два контейнера. И еды осталось столько, что нам есть не переесть. Лучше мы потом свежей загрузим.
— Еда в контейнерах не портится.
— А вдруг портится, просто медленно? Тогда мы предотвратили отравление.
Воздух в выбранном отсеке уже настолько прогрелся, что я сбросил комбинезон, после чего разложил кашу по мискам себе и Валерону — не настолько он злился, чтобы не подсунуть свою. Чай же я всегда заваривал свежий — есть в этом процессе некая магия. Булькающий котелок, шуршащие пакетики с сушеными травками — все это успокаивает. Валерона же успокоила только порция хвороста, которую он лопал с выражением полнейшего счастья на морде, после чего облизал свою мисочку в последний раз, убрал в свой внутренний мир и юркнул в спальник, сонно пробормотав:
— Как хорошо, что не надо ни от кого скрываться.
Я же попил ароматный чай, листая прихваченный с собой учебник по артефакторике, и спать отправился уже после этого, в нагретый Валероном спальник, жалея, что размерами помощник не столь велик, чтобы согревать сразу все. Хотя в случае увеличенных размеров я бы его вообще не прокормил. Можно порадоваться, что его прогноз роста и смены цвета не исполнился и Валерон на внешний вид остался все той же маленькой беленькой собачкой, отрастив только внутренние размеры.