— Во, Митя дело говорит. У них в голове не укладывается, как сюда можно добраться в одиночку. Они вон с полным набором всего и целой артелью — и то с трудом пробиваются. Нужно было спросить у них, где сугробня завалили. Взял бы оплату шкурой, если от кристалла отказался.
— Зачем мне порченная шкура?
— Куски бы вырезал целые. Да что говорить впустую. Место-то не знаем.
Валерон расстраивался по поводу отсутствия координат зря. До места упокоения сугробня мы неожиданно доехали сами минут через пять. Снимать там уже было нечего — его хорошо так обглодали, оставив от шкуры одни обрывки, из которых вырезать что-то целое казалось непосильной задачей.
— Не получится тебе разжиться шкурой, — вздохнул Валерон. — Сплошные убытки.
— Может, еще одного встретим? — предположил Митя.
— Типун тебе на язык, железяка, — недовольно фыркнул Валерон. — Этот побольше, чем угробленный Петей у Дугарска. Намного больше, а тот чуть всю артель не положил. Он на мозги знаешь как бьет?
— На мои не бьет, да и Петя прокачался. Можем вывезти.
— Лучше бы не проверять, — подвел я черту под их беседой.
— Да сейчас попрятались все, в такую погоду никакая тварь рыскать не будет. Они же не идиоты. Это только мы премся через холод и ветер вперед.
— К выходу из зоны, — поддержал я его. — К теплу и уюту. Тебе холодно? Может, пока никого нет, наденешь комбез?
— Давай я лучше в твой залезу? — неожиданно предложил он. — Если что, просочусь наружу сразу, а так будем греть друг друга.
Я расстегнул пару пуговиц, и помощник юркнул внутрь. Видно, действительно, ему сейчас некомфортно. Снаружи осталась торчать только его морда, которой тоже не было видно. При этом холод и ветер с его стороны задерживался, не проникая внутрь комбинезона. Валерон немного отогрелся и расслабился.
— Все-таки в убежище лучше находиться с кем-то знакомым, — заявил он. — А то ни отдохнуть, ни поесть, да еще ремонтируют некоторые чужие котлы забесплатно.
— Не забесплатно, а за репутацию, — поправил я.
— Да эти слиняют из этой зоны, вот увидишь, — пренебрежительно фыркнул Валерон. — Твой дядя зело жадный. Он делает так, чтобы артелям было выгодней уходить в другие места. Где нет штрафов, а налог подъёмный.
— Не все уйдут. Они же сказали как? Новые места нужно разведать, а это потери во времени и деньгах.
— Ну вот, когда здесь потери в деньгах станут…
Разговор прервался на середине фразы, потому что меня внезапно попытались сбить со снегохода. Огромный тенеклык промазал самую малость — я успел отшатнуться, и он всего лишь перепрыгнул через снегоход.
— Аккуратно, в глаз бей! — возбужденно заорал Валерон и даже запрыгал внутри моего комбинезона, оттаптывая там всё, до чего дотягивались его задние лапы. И почему только это состояние называется бесплотностью? Только из-за того, что помощник может проходить сквозь стены? — Видишь, какой большой. И шкура красивая. Из него коврик для Наташи шикарный выйдет.
Если до последней фразы я думал дать по газам и уйти из зоны досягаемости тенеклыка (он, как и нормальные кошачьи, не был бегуном на длинные дистанции), то теперь задумался и над тем, что нужно будет привезти из зоны что-то осязаемое. Такое, чтобы стало понятно: я охотился и никуда из вороновской зоны не уезжал.
— Прекрасный трофей! — продолжал надрываться Валерон, вынуждая меня разворачиваться.
— Это всего лишь кошка, — заметил Митя.
— Не «всего лишь», а очень большая и опасная. И вообще, ты можешь назвать хоть одну причину, почему мы не должны трогать кошек? Ты у нас кошатник, что ли? — огрызнулся Валерон. — Ты предпочитаешь охотиться на волчеков?
Митя сразу сообразил, по какому тонкому льду он ходит.
— Я могу ей живот вспороть, — предложил он.
— А ты сможешь это сделать аккуратно, если тварь будет двигаться? Нет, пусть лучше Петя её теневой стрелой проткнет. Причем целиться нужно в открытый рот, чтобы голова не пострадала.
Тем временем огромная кошка обнаружила, что мы остановились, и радостно начала к нам подкрадываться, не подозревая, что сейчас решается вопрос, как именно ей умереть, чтобы шкура осталась целой. Ее попытки казаться незаметной выглядели смешно, потому что на снегу она выделялась трехметровым пепельным пятном. А еще горели глаза, как маленькие красные прожекторы. Короче говоря, у нее не было ни одного шанса остаться незамеченной.
— Тогда надо тебе, — заявил Митя. — Подходишь поближе и плюешь в рот.
— Мои плевки ее насквозь проткнут.
— А ты плюй так, чтобы плевок вышел через естественное отверстие сзади, — предложил Митя. — Или ты не можешь рассчитать траекторию плевков?