Я хмыкнул.
— После первой же попытки пройти кого-нибудь с сильным защитным артефактом выяснится, что это обманка.
Мы прошли в парную, и разговор сам собой прекратился, поскольку атмосфера там располагает не к разговорам, а к наслаждению процессом. Веники в шайке лежали уже распаренные, и мы ими знатно отходили друг друга. Хотя про дело не забывали — вернулись к нему сразу же после того, как вышли из парной.
— Не полезут в ближайшие несколько дней. Присмотрятся, то-се, как раз успеем на нормальную охранную сеть заменить. Скоро должен подъехать один бывший мой подчиненный. Клятву нынешнему главе Вороновых он не стал давать, а даст ли вам — не знаю. Но ежели даст, охранные заклинания у нас будут на зданиях и ограде в лучшем виде.
— На зданиях я сам могу сделать. С настройкой при активации на допуск только определенных людей. А этот ваш бывший подчиненный… Максим Константинович хотел его привести под клятву?
— Хотел, но не сложилось. Но он не особо настаивал, поскольку денег у княжества нет, а давшие клятву прошлому князю никак не смогут слить информацию о княжестве, к которой у них был доступ на момент действия клятвы, или выступить против князя нынешнего.
— А против членов его семьи? — невольно заинтересовался я, наливая себе чаю.
Валерон бы сейчас порадовался: к чаю шли не только пироги с разными начинками, варенье и мед, но и столь уважаемый им хворост. Хвороста, кстати, было очень много — Наташа закладывала явно в расчете на нашего лохматого сладкоежку.
— Зрите в корень, Петр Аркадьевич, — вздохнул он. — Ваш отец был официально изгнан. Ритуала возврата не проводилось ни на вашего отца, ни на вас. Впрочем, с вами сейчас это невозможно, поскольку нет действующей реликвии. То есть чисто теоретически, на вас могут напасть как дружинники нынешнего князя Воронова, так и те, кто ими перестали быть.
— Налоги с артельщиков собирают дружинники?
— Что, уже столкнулись?
— Меня попытались ограбить и убить.
— Да вы что? — взвился он. — Кто посмел?
Я коротко пересказал случившееся. Митя, в этот раз ничего не читающий, а изучающий ситуацию во дворе через окно, добавил своих впечатлений. Надо сказать, что он описал все куда лучше меня, поскольку в момент нападения смотрел на напавших и запоминал все приметы. Оказалось, в меня стреляли не только из револьвера, но и магией. Но тот, кто пулял магией, оказался косоруким, и траектории полетов его заклинаний ни разу не совпали с траекторией движения моего снегохода.
— Садонинская группа, — сразу понял по описанию нахмурившийся Маренин. — Гниды те еще, но к нам не лезли. Выходит, караулили именно вас, Петр Аркадьевич. Не думал, что так скоро это произойдет. Есть информатор в местной дружине. От нынешнего князя Воронова местным дружинникам пришла информация, что князь не расстроится, если его племянник в зоне погибнет, и что князь не станет себе требовать его вещи.
— Думаю, он еще пообещал приплатить, — невесело хохотнул я. — Потому что куда удобнее грабить при каждом выходе из зоны, чем получить что-то с тела единовременно.
— Приплатить он мог пообещать, вот только обещание не выполнит по причине хронического безденежья — дружинники об этом наслышаны не со стороны. Максим Константинович потому и не хочет принимать людей под клятву, что тогда на него ложится жесткое обязательство по уплате жалованья. А так местные дружинники фактически на самообслуживании.
— Да уж, дали палочку — а дальше крутись как хочешь…
— Какую палочку? — не понял Маренин моей отсылки к обладателям полосатых жезлов в моем прошлом мире.
— Волшебную. Индульгенцию на всё, лишь бы налог уходил.
— Командир местной дружины хорошо себе отщипывает. Князя не обижает, но, сдается мне, себе он пригребает куда больше.
— Он не под клятвой? — удивился я.
— Из новых. Откуда его Максим Константинович выкопал, я не знаю. И сдается мне, у них больше партнерские отношения. То есть Максиму Константиновичу выплачивают оговоренную сумму — и его не волнует ни что здесь происходит, ни как эти деньги выбиваются. И я не уверен, что приказ вас устранить идет от нынешнего князя.
Если Маренин сейчас намекал на проблемы тех, кто покушается на собственную кровь, то дядюшке было уже без разницы, каплей больше или меньше. Он уже был замазан в крови родственников полностью, пусть и действовал чужими руками.
— Я пообщался в зоне с артельщиками…
Больше я ничего сказать не успел, потому что меня прервал Маренин:
— Петр Аркадьевич, этого делать нельзя было ни в коем случае. Вы один против группы. В зону всякие ходят, и не каждая артель удержится от соблазна прихватить собственность более слабых. То, что случилось в зоне, в зоне и остается, если никто не выживает.