Наташины глаза опять увлажнились, но она все же сумела взять себя в руки, вытащила платок, промокнула слезы и совсем другим тоном отчиталась:
— Дом по возможности приведен в порядок. Мебель расставлена, но ее не слишком много. Если ты продолжишь собирать дружину, то вскоре возникнет вопрос с заселением.
— Мы с Марениным по этому поводу говорили. Нужно будет перепрофилировать одно из зданий под казарму. Скорее всего, под это дело в первую очередь пойдет контора. Там хватает небольших комнат. Кстати, я тебе подарок привез, он остался на снегоходе. Совсем вылетело из головы. Сейчас схожу, заберу.
— Я с тобой.
Она метнулась за курткой от комплекта, с которым она ходила в зону, и мы вместе пошли к моему снегоходу. Подозрительного конюха я не увидел — может, уже ушел домой к тому времени, как мы с Марениным закончили париться. Вообще, Маренин собирался выставить его сразу, заплатить за работу — и выставить.
— Я вот что еще хотела сразу прояснить, — внезапно сказала Наташа. — Дом небольшой, и мы в нем будем появляться нечасто, поэтому было бы странно, если бы мы заняли две спальни. Поэтому я отвела одну комнату под общую спальню и одну — под твой кабинет. Кабинет должен быть обязательно.
Вот и думай, намек это или… Скорее всего, все-таки намек, судя по смущенному Наташиному лицу.
— Кровать там очень большая, — вдохновенно продолжила Наташа. — Можно просто отделить каждому свою половину.
— И положить посредине меч? — хмыкнул я. — Как символ, что я не буду покушаться на твою добродетель?
— Почему не будешь? Ты же мой супруг перед богом, людьми и стихиями магии? Мама мне сказала, что моя обязанность — как можно быстрее обеспечить тебя наследником.
Я аж опешил. Ай да Анна Александровна, сукина ты дочь! Подсуропила мне.
— Так-таки обязанность? — хмыкнул я, открывая конюшню.
— Если у нас брак настоящий, — продолжила Наташа, — то и у меня должны быть обязательства перед тобой, а не только у тебя передо мной.
— Это не те обязательства, которые надо выполнять немедленно.
— То есть я тебе совсем не нравлюсь?
На такое можно было ответить только делом. Я обнял Наташу и впился губами в ее губы. Неожиданно она подалась мне навстречу, увлеченно отвечая. Целовались мы так долго, что я напрочь забыл, зачем мы сюда пришли.
— Вот поэтому, — хрипло выдохнул я, — нам стоит пока воздержаться. Нужна трезвая голова, а не кисель вместо мозгов.
Наташа прижалась к моей груди и смущенно молчала. Я же подумал, что, может, и стоит наконец перестать заморачиваться и консумировать брак. Нет, разумеется, о наследниках думать рановато, но довести начатое до конца все равно придется. Так почему не сегодня? Прекрасный день для этого, причем возможны варианты: на кровати поверженного врага или на шкуре твари зоны.
— Вернемся к подарку, — сказал я и нагнулся, чтобы открепить шкуру.
После чего едва не выругался. Я, понимаешь ли, сначала старательно уничтожаю тварь, чтобы не повредить шкуру, потом аккуратно снимаю шкуру, а какие-то двуногие твари все мои старания свели к нулю, изрешетив поклажу моего снегохода так, что ничего приличного из нее уже не выйдет. И как я сразу этого не заметил? На багажнике тоже оказались вмятины, а значит, стреляли в меня не обычными пулями, а чем-то усиленным. Обычные бы этот металл не продавили. Да и шкуру тенеклыка тоже.
— Подарок отменяется, — сказал я Наташе.
— Тебя пытались убить? — сразу сообразила она. — Смотрю, и в снегоход попали…
— Меня все время пытаются убить. Сегодняшний день не исключение. Но за шкуру они мне ответят дополнительно.
— Из нее можно вырезать целые куски, — сказала Наташа, растягивая в руках пострадавший неполучившийся подарок, — и сшить так, что не будет заметно. Прекрасный зимний комплект с муфтой выйдет.
— Ага, вместо огромного прикроватного ковра, — расстроенно сказал я.
— Ковер может быть и с дырочками, но шапочку и муфту я себе выкрою, — уверенно сказала Наташа. — Всегда мечтала о таком мехе. Так что забираем.
Она подняла шкуру, почти не согнувшись под ее тяжестью. Пришлось отобрать — если уж взялся исполнять капризы дамы, то нужно идти до конца.
— Прислуга приходящая? — спросил я. — Никто не ночует?
— Нет. Обе уходят после обеда. Конюх — ближе к вечеру. — Она замялась, а потом выпалила: — Не хотела говорить, но он мне не нравится.
— Предвидение?
— Не уверена. Возможно, это всего лишь самовнушение, но чем-то от него нехорошим несет. Его заместитель Маренина на работу взял, поэтому ты можешь подумать, что я недовольна тем, что приняли кого-то мимо меня. И говорят, он с работой хорошо справляется, но…