— Скорее всего, это завязано на полном предсказании вашего деда, — предположил Маренин. — Оно шло отдельно от завещания в запечатанном конверте. И не оглашалось публично.
И о котором вдовствующая княгиня не сочла необходимым мне рассказать. Касалось ли оно меня или нет? Скорее да.
— После чего меня первый раз пытались убить, — задумался я. — А потом еще дважды. Причем официально заказчиком был Антоша с идиотской формулировкой, что посчитал возмутительным то, что мне завещали кусок реликвии, а ему — нет.
— И формулировка идиотская, и сам он нищий, — внес свою лепту в разговор Валерон. — Влез в долги непонятно зачем.
— Из принципа? — предположил я. — Он немного придурковатый.
— Или ему внушили, чтобы отвести от себя подозрения, — предположил Маренин.
— У Максима Константиновича есть что-нибудь связанное с влиянием на разум?
— А вы не знаете?
— У меня не было нужного навыка, когда я с ним встречался.
— Максим Константинович свои навыки держит в тайне. Документ в Лабиринте он не получал ни разу. Но здесь может быть два объяснения: навыки слишком интересные, чтобы о них говорить посторонним, или слишком позорные для члена княжеской семьи.
— А в военном училище, где он учился, не было артефакта по определению навыков и уровней?
— Нет, такая проверка для аристократического рода — оскорбление.
— И все же он не тянет на главу преступного синдиката, — скептически заметил я.
— Глава преступного синдиката и не должен выглядеть как преступник, — возразил Маренин. — Но соглашусь, Максим Константинович слишком ленив и слишком любит праздность, чтобы заниматься организацией хоть чего-то.
— Конверт с предсказанием сохранился или был уничтожен после прочтения?
— Чего не знаю, того не знаю, — ответил Маренин. — При мне этот вопрос не обсуждался ни разу. Конечно, не в характере Марии Алексеевны уничтожать такие записи, но конверт мог достаться не ей, а Максиму Константиновичу как новому князю. Надеетесь прочитать, Петр Аркадьевич?
— Хотелось бы узнать, что там такого, что меня постоянно пытаются убить, — согласился я. — Может, появятся варианты с заказчиком.
— А если заказчик окажется не Вороновым, то его и заплевать можно, — закончил за меня довольный Валерон.
Потому что если этот человек настолько продвинут, что может заставить других делать то, что ему нужно, с него можно получить хорошую компенсацию, а не такую мелочевку, как мы только недавно собрали. Как возмущенно бухтел Валерон, там даже лошадей не было, а мебель вся старая и дешевая. Но это не помешало ему собрать всё, до последнего гвоздя из стенки, на котором ранее висел тулупчик. Погреб тоже выгреб до последней картофелины, напомнив, что продукты в поместье могут содержать ненужные добавки, а здесь точно всё без них.
Стоило нам появиться в поместье, как один из дружинников, отправленных в Амшаркино за конюхом, доложил, что того не нашли. Как ушел утром к нам, так больше домой и не возвращался. Двое остались его дожидаться, одного отправили с отчетом. Мы с Марениным переглянулись, без слов передав сомнения, что конюх теперь вообще появится. Сдается мне, его устранили сразу, как он сообщил об увольнении. Так что нужно допросить его жену — может, ей о чем проговорился.
Осмотр тела Садонина, которым мы занялись прямо в конюшне, ясности не привнес, хотя я искал хоть какие-то следы внедрения этого зерна. Конечно, предполагалось развитие чего-то нематериального, но сам термин «зерно», на мой взгляд, предполагал какой-то материальный носитель, который можно было внедрить под кожу или проглотить. Ни шрамов, ни татуировок на Садонине не оказалось, поэтому, осмотрев его на несколько раз, мы с Марениным пришли к выводу, что тело нам точно больше не нужно, после чего его с трудом одели и поручили Валерону оттащить в зону, выплюнуть перед тварью и глянуть, будет ли жрать. Если не будет — вернуть сюда, потому что в таком виде это тело — улика против нас.
— Может, его главнюку подбросить? — предложил Валерон.
— Это тоже будет уликой.
— Не напрямую, а выгрузить в сортир казармы. Он большой, искать там не станут. Или тебе принципиально, чтобы я притащил сюда?
— Не принципиально, — признал я.
Но переживал я напрасно: несмотря на странную смерть, тело Садонина привлекло первую же тварь, перед которой Валерон выложил угощение.
— Слопала за милую душу, — отчитался Валерон. — Похоже, срабатывание блока никак на притягательности человека для тварей зоны не отразилось. По ошметкам должны опознать.
Перед тем как идти спать, я всё же написал письмо с тем, чтобы отправили его магической почтой и дядюшка получил известие утром. В нем я выражал удивление нападению княжеской дружины на племянника князя с целью его убить. Уверен, дядюшка всполошится и сразу примется названивать. А Валерон подслушает что-нибудь важное.