— Почему тогда с нас не сняли карантин? — удивилась Наташа.
— Его ни с кого не сняли. Я ж сказал, Базанин дал взятку. Петь, ты тоже можешь, и теми же деньгами. А их потом опять изыму.
Он сел и уставился на меня преданным взором. Мол, только скажи, начальник, — и у нас этих неразменных взяток начнет становиться все больше и больше. Обеспечим, так сказать, круговорот денег в отдельно взятом княжестве.
Глава 28
Продержали нас на карантине еще неделю, дав возможность слинять Базанину. Слинял он, разумеется, изрядно пощипанным, но в неизвестном направлении, поскольку момент его отбытия неудачно совпал с отсутствием рядом Валерона. Ушел Базанин ночью, а то бы Валерон упал ему на хвост и выяснил, отправился ли тот отчитываться или основывать новую базу. С собой он никого из приспешников не захватил — Валерон озаботился, чтобы на взятки денег у Базанина не осталось. Так что оставалась надежда отследить его по подчиненным.
Разумеется, он и сам по себе представлял опасную боевую единицу, но за время вынужденного сидения на одном месте мы обезопасились по максимуму: по ограде наконец пошли защитные плетения, а не их имитация, на всех зданиях появилась Живая печать, большинство дружинников получили защитные артефакты моего производства, а запас продуктов позволял надеяться, что и через еду нам ничего не подсыпят.
О снятии карантина нам сообщил лично Рувинский, заявившийся с визитом. Представлено это было как дань уважения военной комендатуры семье, вроде как являвшейся главным претендентом на эти земли.
— Вы уж простите, Петр Аркадьевич, что не отпустили вас раньше, — разливался соловьем бравый полковник.
На челе его крупными буквами было написано, что основные победы им совершались исключительно в дворцовой среде. Были у него два сродства, к Огню и к Воде, с хорошим набором заклинаний, каждое из которых было в пределах от двадцатого до тридцатого уровня. Ни о каком перекосе и речи не шло — развитие было ровное, гармоничное, без интересных заклинаний. Да и те, которые неинтересные, явно использовались не слишком часто, иначе к пятидесяти с лишком лет Рувинского были бы повыше. Печати клятвы на нем не было. Если и была договоренность с императором, то она основывалась только на словах. Правда, я не мог исключить, что выгодоприобретатель в этом деле — другой человек, о котором я пока не знаю.
— Надеюсь, Денис Васильевич, причину эпидемии все же выяснили, если уж карантин снимаете.
— Разумеется, — не моргнув глазом, ответил он. — Целиком магическая. Доигрались, голубчики, со сродством к Скверне. Нет, я и раньше неоднократно слышал, что носителям этого сродства мозги временами отказывают, если речь идет об усилении, но нынче наблюдал всё это своими глазами.
— Никак второе сродство к Скверне приняли с такими последствиями? — притворился я знающим человеком. — Я не так давно сдуру второе сродство к Огню использовал — чуть не сгорел заживо, а Скверна, видать, так проявляется при принятии второго сродства.
— К сожалению, не имею права выдавать результаты расследования посторонним, Петр Аркадьевич, — напустил Рувинский туману.
— Какой же я посторонний? Это земли моих предков, на которых обосновалась группа преступников. Я, право, удивлен, что если уж Антону Павловичу отказали в княжении, сюда прислали не его, а вас, Денис Васильевич. Не то чтобы я этому расстроился — с Антоном Павловичем взаимопонимания у нас не получилось. Но однозначно удивился.
— Наслышан, наслышан, Петр Аркадьевич, как родственник пытался вас несколько раз убить. Это было одной из причин, почему сюда его не отправили — наслышан не только я, но и император, который никак не может одобрить подобного поведения в княжеских семьях.
— Поведение поведением, но земли эти всё равно вороновские, — продолжил я гнуть свою линию.
— Петр Аркадьевич, не хотел бы вас расстраивать, но в нынешней ситуации эти земли государственные, — ехидно ответил Рувинский. — Князя на них нет, как нет и порядка. С последним мы разберемся, а вот первое, увы, представляет из себя неразрешимую проблему.