— Тебе могли подсунуть фальшивку, чтобы отвести подозрения от Антона. Старая Воронова в нем души не чает.
— Даже если это так, этот Воронов точно замешан — на него указывает слишком много факторов.
— Я одного не понимаю. Если он действительно как-то активирует восстановление реликвий, то почему такой странный приказ? Его можно было бы использовать для очищения от зоны остальных княжеств.
— Думать — это не наше дело. Наше — в точности выполнять приказы. Тайные приказы императора. Но если хочешь знать мое мнение…
— Разумеется, хочу.
— Нам невыгодно уменьшение размеров зоны. Она — источник кристаллов, источник ингредиентов для алхимии и артефакторики. Чем больше тварей — тем больше добыча. А при снижении добычи придется идти на ту сторону, что куда опасней. Одно дело — ходить вблизи границы и качаться на слабеньких тварях, и совсем другое — попадать сразу на высокоуровневых, встреча с которыми — верная смерть.
На ту сторону? О чем он? О переходе в родной мир тварей? Всё указывает именно на это. Я точно не встречал упоминания о подобном ранее, иначе запомнил бы.
— Что такое десять мелких княжеств для всей нашей страны? — тем временем продолжал рассуждать Рувинский. — Мелочевка. Но сколько возможностей дают они же, занятые зоной.
— Мне не нравится это дело, оно дурно пахнет. Это заигрывание с силами, над которыми мы не властны. Ты же понимаешь, что зона может пойти дальше — и мы ее уже не остановим.
— Поэтому император и решил оставить три восстановленных княжества. И приказ отдал тайный, такой, чтобы лишние люди не знали. Думаешь, мне нравится поручение? Оно не просто дурно пахнет, оно смердит. Но мы люди подневольные, что нам говорят — то и делаем. И плата за это дело стоит того, чтобы за него взяться. Стану князем — получишь наследуемое дворянство, а там и император отметит каким-нибудь титулом.
— И всё же опасно заигрывать с этими силами.
— Поэтому, прежде чем убить, мы должны будем в точности выяснить, как восстанавливать реликвии, чтобы сделать это самим, в случае если зона начнет двигаться.
— Всё равно это дело дурно пахнет, — повторил собеседник Рувинского.
— Как бы оно ни пахло, делать всё равно придется, — раздраженно сказал Рувинский. — На кону слишком большой куш. И это приказ, который мы обязаны выполнить. Всё, болтать заканчиваем. Приехали.
Раздались посторонние шумы, бряцанье оружия, доносились отдельные слова и фразы, но уже не принадлежащие ни Рувинскому, ни его собеседнику. Последний, кажется, не такой уж и плохой человек и не хочет заниматься бездумным смертоубийством.
— Черт возьми, куда делся мой пояс? — раздался растерянный возглас Рувинского. — Сабля, кинжал — все пропало… Не мог же он расстегнуться?
— От Вороновых ты уходил с ним?
— Да. Я еще саблю поправлял, когда садился. Точно помню. А сейчас как корова языком слизнула.
Не корова, а Валерон. Но я помощника не осуждал, поскольку был с ним солидарен: это не просто злоумышление, это злостное злоумышление не только на меня, но и на устои государства в целом. И еще мне показалось, что Рувинский слишком часто упоминал, что приказ императорский и тайный. Как будто хотел внушить это своему собеседнику. А это означало, что инициатива могла принадлежать самому Рувинскому, а император о ней понятия не имел.
Я для Рувинского в плане отъема княжества был самой удобной фигурой — за мной никто не стоит, и мою смерть не станут тщательно расследовать. Разве что Мария Алексеевна возбудится из-за пролетевшего мимо носа ее любимого Антоши титула. Но кто будет слушать человека, у которого не осталось никакого веса, ни политического, ни финансового?
— Странно. Если бы упало, сопровождающие бы заметили.
— Может, и заметили, — мрачно сказал Рувинский. — Да посчитали ненужным возвращать. Ты только глянь на эти наглые хитрые рожи. Не удивлюсь, если сегодня же мое оружие пропьют в ближайшем кабаке. О, видал, этот точно понял, что я всё знаю. Вон как глазоньки забегали. Ну-ка, скотина, иди сюда!
Далее я слушал представление, в котором Рувинский орал и требовал вернуть его вещи, а тот, кого он подозвал, никак не мог взять в толк, что начальству нужно. А когда Рувинский окончательно вышел из себя и прогнал подчиненного, выяснил, что еще пропали пистолет, кошелек и золотые часы.
— Похоже, в городе карманники окончательно распоясались, — примирительно сказал собеседник Рувинского. — На ходу подметки рвут.
— К нам из местных никто не подходил, — задумался Рувинский. — Разве что под навыком… Но такие навыки мало у кого есть.