— Базанин решил вернуть свои деньги?
— Он уже вернул, сволочь такая. Мы так рисковали, его выпуская, и что? Уверен, что он приложил руку к исчезновению денег, а ведь там были и мои личные.
— Потому что не стоит иметь дело с жуликами. Хорошо, что только деньги потерял, мог и без головы остаться. У Базанина в подчинении было много головорезов, и не все оказались в казарме.
— Попадется он мне еще раз, — процедил Рувинский, — живым не уйдет. Но свои вещи я по горячим следам верну. Есть у меня один ритуал подходящий. По свеженькому быстро настроюсь.
Следующие полчаса я слушал, как он пытался создать поисковый артефакт и каждый раз терпел фиаско. От благовоспитанного офицера, коим он притворялся в начале своего визита ко мне, ничего не осталось. Столь грязных ругательств, которые летели из уст Рувинского, не позволил бы себе даже пьяный матрос. Его собеседник вскоре извинился и ушел, а Валерон почти сразу после этого прекратил трансляцию. Наверное, решил, что в моем нежном возрасте такие выражения могут нанести глубокую душевную травму.
Я же решил не сидеть в ожидании его отчета, а прокатиться наконец в зону на час-другой. Испытать второй снегоход в компании своих дружинников. Далеко мы не поедем, покрутимся рядом с границей. Умение управлять снегоходом тоже нужно отрабатывать. Второй снегоход был точной копией первого с багажным сундуком под вторым сиденьем.
В этот раз моим пассажиром была Наташа, потому что оставлять супругу в поместье после стольких дней заключения было попросту жестоко. Всем хотелось размяться, и она не исключение. Еще просился Митя, но с его размещением возникали проблемы, поэтому ему пришлось остаться.
Размялись мы неплохо. От границы зоны мы особо не отъезжали, а вблизи была только мелочевка, никаких запредельно сильных тварей не попадалось, хотя я незаметность не стал включать.
Механизмусы по сравнению со встреченными в глубине зоны показались мелкими и несерьезными. Их я обездвижил птичками, затем аккуратно разобрал на множество запчастей и запас металла.
Когда мы уже собирались возвращаться, на нас вылетела фантомара — тварь, похожая на фиолетовую медузу, висящую в воздухе. Она обладала слабыми гипнотическими способностями, которые представляли опасность только для людей без защиты от ментала. Но и без этих способностей она оказалась серьезным противником: огромная, но быстрая, с верткими щупальцами, наносящими серьезный урон, защита от которых требовала отражать не только физический урон, но и магический ожог. При этом она еще очень туго уничтожалась: даже со сквозными дырами в тушке не теряла ни подвижности, ни убойности. Зато, когда мы ее добыли, были вознаграждены необычным кристаллом, напоминавшим плоскую бляшку.
«Аура страха» — подобное мне раньше не попадалось.
Глава 29
Катались мы по зоне не случайным образом: я пытался нащупать расположение перевалочных пунктов, сданных Базаниным Рувинскому, и тщательно анализировал приходящие ощущения чужого внимания. Дорос этот навык у меня до четырнадцатого уровня, а значит, я, пусть смутно, но уже мог чувствовать, чье именно внимание, людей или тварей зоны, на меня направлено. Метод предполагал большие погрешности: восприятие на столь низком уровне могло быть ошибочным, и смотреть на меня могли не из перевалочного пункта. Так и кататься я собирался пару недель, намечая новые точки и отбрасывая старые, если с них больше отклика не будет. Рувинский хотел войны? Рувинский ее получит.
Еще стоило выяснить, где расположилась поджидавшая меня у Камнеграда команда: если наблюдатели в перевалочных пунктах могли не понимать, зачем они фиксируют и передают мои передвижения, то ожидавшие в засаде точно осознавали, что они будут убивать того, кто стоит на пути их командира к власти над княжеством.
Выехав к поместью, я увидел стоящие у ворот сани, в которых находился — кто бы мог подумать! — Антоша. На удивление, он был не в военной форме, а в огромной лохматой шубе. Шапка тоже была меховой, совершенно гражданского образца и очень теплая. А чтобы не замерзнуть наверняка, кузен выбрал извозчика с толстой волчьей полостью в санях. При моем появлении Антоша меховую полость откинул и вылез из саней, демонстрируя на наглой физиономии живейшее счастье от лицезрения родственника.
— Петр, приветствую! — радостно заорал он, когда я еще не успел даже подъехать. — А меня отказываются пускать внутрь поместья. Представляешь, так мне и заявили: «Мало ли кто может представляться двоюродным братом Петра Аркадьевича. Указания по этому поводу не было. Так дай им указания».