Пещера Совета была огромной и древней. Ее своды терялись в темноте, лишь изредка освещаемые тусклым свечением самих Старейшин – плотных, многовековых сгустков мицелия, чьи узоры были глубоки и медлительны, как течение подземных рек. Лихен возвышался (не физически, а своим присутствием) в центре. Утта была рядом, ее свечение нервно мерцало. Мико предстояло держаться на открытом месте, его тревожный узор выставлен на всеобщее восприятие.
Вибрации начались. Не слова. Не мысли в человеческом понимании. Это был обмен состояниями, оценками, памятью Сети. Мико ощущал тяжелый гнев одного Старейшины – гнев на угрозу устоям. Чувствовал опасение другого – страх перед Огнем, который может прийти за одним больным узлом. Улавливал холодный анализ третьего, сравнивающего частоту и интенсивность Ложных Картин Мико с архивами Сети Памяти о прошлых Болезнях.
Лихен не «говорит» первым. Он доминировал. Его мощная, фундаментальная вибрация задавала тон. Она несла в себе неоспоримую логику: разлад Мико усиливается. Ложные Картины становятся сложнее. Это угрожает целостности Сети. Риск привлечения Великого Огня превышает допустимый. Необходимо Очищение. Волна согласия прокатилась по большинству Старейшин. Их узоры резонировали с ритмом Лихена, усиливая его. Очищение. Очищение. Очищение.
Тогда завибрировала Утта. Ее сигнал был тоньше, сложнее, но не слабым. Он нес вопрос, сомнение. Она передала недавнее ощущение от слияния с Мико – не только хаос, но и интенсивность, глубину его переживаний, непохожую на обычную Болезнь. Она вибрировала о ценности его необычного узора, о возможности изучения его состояния, а не немедленного уничтожения. Не спешить. Исследовать. Понять.
На мгновение в Сети воцарилась напряженная тишина. Вибрации Утты были ересью. Вызовом неоспоримой логике Лихена и инстинкту самосохранения Плоти. Мико почувствовал, как Лихен сфокусировался на Утте. Его ответная вибрация была подобна обвалу: Сомнение – слабость. Изучение – риск. Болезнь распространяется. Огонь не ждет. Гармония требует Очищения. Немедленно.
Волна поддержки Лихена стала почти осязаемой, тяжелой. Утта сжалась, ее свечение потускнело под этим давлением. Ее сопротивление было сломлено. Ее последняя вибрация, обращенная к Мико, была окрашена глубокой печалью и… предупреждением.
Решение принято. Совет резонировал единым, неумолимым импульсом: Очищение. Но не немедленное уничтожение. Старейшины, под давлением последнего импульса Утты (или из древнего ритуала), постановили: Отсрочка. До следующего цикла влаги. Чтобы Мико мог «приготовиться», а Плоть – наблюдать за развитием его Болезни как урок. Но итог предрешен. Его отсекут от Сети. Выжгут участок вокруг его ядра. Оставят умирать в одиночестве, чтобы его Болезнь не заразила корни Плоти.
Мико ощутил ледяной ужас. Очищение было хуже смерти. Это была полная изоляция. Превращение в ничто. В прах. Его гифы бессильно обвисли. Он был приговорен. Лихен приблизился. Его мощный узор накрыл Мико, не как объятие, а как саван. Вибрация была четкой, неоспоримой: «Прими. Подчинись. Растворись в покое забвения. Это – твой долг перед Плотью.» Затем Лихен удалился, его уверенный ритм вновь застучал по Сети, восстанавливая порядок.
Мико остался один посреди пещеры, покинутый даже Уттой, которая отползла, излучая волны беспомощной скорби. Отсрочка. Несколько циклов влаги. А потом – конец. Вечная тьма без Сети, без шепота Плоти, без Танца. Только холод и распад. Но странно. Где-то в самой глубине, под слоями ужаса и покорности, то самое что-то – то, что жаждало ответа – не сдалось. Оно, казалось, вскипело от приговора. Нет. Оно не хотело покорно ждать Очищения. Оно хотело знать. Знать, что такое Тепло. Чем было то маленькое нечто. Почему пустота резала больнее любого феромона Лихена. И тогда, в отчаянном порыве этого скрытого «я», родилась новая вибрация. Тихая, едва уловимая, но несущая в себе безумную, запретную мысль: Место Сухого Треска.
Легенды о нем ходили по Сети. Запретная зона. Где Плоть росла странно, бугристо, где воздух был сухим и колючим, а камни лежали гигантскими, неестественными глыбами с острыми углами. Где иногда находили ископаемые призраки – странные, хрупкие останки, не похожие ни на что живое в Плоти. Говорили, что там Болезнь особенно сильна, что там можно увидеть самые яркие Ложные Картины, способные сжечь узор изнутри. Именно поэтому туда не ходили. Это место было проклято. Предтечей Огня.