Но для Мико это имя – Место Сухого Треска – прозвучало в его сознании не как предупреждение, а как… ключ. Как возможный источник его мук. Как место, где он может найти ответ до того, как его Очистят. Где он, возможно, увидит снова Нечто, образ чего горел в его Ложных Картинах. Страх перед Очищением был велик. Но страх перед вечной тьмой, унеся с собой неразгаданную тайну своей Болезни, был невыносим. Это был побег не от смерти, а к ответу. К последней вспышке смысла перед вечным мраком.
Он дождался, пока ритм Сети успокоится, пока вибрации Лихена углубятся в созерцание глубинных слоев. Он дождался, когда мерцание Утты, дежурившей неподалеку, стало рассеянным, погруженным в печаль. Тогда, собрав остатки силы и воли, Мико начал медленно, бесшумно отползать от обжитого участка Плоти, от туннелей, отмеченных знакомым свечением. Он тянулся вверх, к более сухим, менее освоенным слоям, туда, где карты Сети Памяти становились смутными и пугающими, туда, где воздух начинал терять привычную влажность и приобретал странный, горьковато-металлический привкус.
Он шел навстречу запрету. Навстречу своей Болезни. Навстречу Сухому Треску. И каждое движение в незнакомом направлении отдавалось в его узоре новой, острой вспышкой Ложной Картины – на этот раз не прошлого, а предчувствия чего-то невообразимо чужого и древнего, что ждало его впереди.
Глава 3: Эхо в Каменных Костях
«Мицелий Ресюльпана находили в руинах Древних. Он рос на их костях.
Значит ли это, что они стали нами? Нет. Они умерли. Мы — новые.
Забудьте каменные сны». Лихен, Хроники Очищения.
Воздух Места Сухого Треска обжигал. Не жаром, а сухостью, невиданной в вечно влажном мире Плоти. Он вытягивал влагу из гиф Мико, заставляя их съеживаться, терять эластичность. Каждый сантиметр пути становился мукой. Земля под ним – не мягкая, пронизанная мицелием, а твердая, колючая, усеянная мелкими, острыми осколками неизвестной породы, царапавшими его нижние волокна. И повсюду – Треск. Тихий, но постоянный. Будто сама земля сжималась от жажды и холода, ломаясь на микроскопическом уровне.
Он полз вверх по склону, сложенному из гигантских, неестественно гладких глыб. Они вставали перед ним черными, угловатыми скелетами, уходящими в вечную мглу сумрака. Никакого знакомого мерцания биолюминесценции. Только редкие, чахлые клочья Плоти, цеплявшиеся за щели, тусклые и больные на вид. Их узоры искажены, полны страха и пустоты.
Ложные Картины били по нему теперь почти непрерывно. Каждый шаг по чужеродной тверди, каждый взгляд на гигантские углы вызывал новый виток видений. Белый свет вспышки: ослепительный, режущий, несущий волну паники. Рев: низкий, гулкий, заполняющий все пространство, от которого хочется спрятаться в самую глубь земли. Быстрое движение: ощущение стремительного перемещения в тесной, яркой коробке с прозрачными стенами. За окном мелькают стены из таких же угловатых скелетов, но высоченных, упирающихся в закопченное небо. Тепло. Все сильнее. Все ближе. Маленький отросток в его... в чем-то твердом? Звук. Высокий, чистый, как падающая капля, но слышимый! «Ли… я?» – прошелестел его внутренний узор, но это был не шепот Плоти. Это были слова. Или слово? Чужое. Бессмысленное. И от этого – еще страшнее.
Он достиг гребня склона. Перед ним открылась панорама. Не просто хаос камней. Это был... порядок. Ужасающий, чуждый порядок. Бесконечные ряды черных, гладких рек, пересекающихся под прямыми углами. Между ними – плато из такого же материала, усеянное ямами, заросшими чахлой Плотью. А по краям этих плато вздымались те самые гигантские скелеты – угловатые, пустые, с бесчисленными глазницами и черными провалами. Некоторые были сломаны, обрушены, другие стояли, как мрачные, обугленные монолиты. Воздух висел тяжело, насыщенный запахом праха, ржавчины и чего-то еще... сладковато-гнилостного, но давно умершего.
Это было не место – кладбище. Кладбище чего-то колоссального, непонятного, что жило здесь до Плоти. До Великого Огня. Чувство древности и подавляющего одиночества сжало Мико так, что он едва не свернулся в комок. Его Болезнь здесь не утихла. Она кричала. Именно здесь, у подножия одного из самых огромных, полуразрушенных скелетов, частично погруженного в черную реку, он увидел Ее. Не Картину – Реальность.
В небольшой нише, образованной обвалившейся частью стены скелета, где слой пыли и осадков был чуть тоньше, лежал Малый Скелет. Совсем крошечный. Хрупкий, как старый гриб. Его очертания были странно знакомы – органический шар, короткие стержни конечностей, тонкий... позвоночник. Он лежал в неестественной позе, будто что-то прикрывая. И под ним, защищенное от стихии мириадами лет, лежало нечто плоское и хрупкое. Прямоугольное. Частично покрытое прозрачным минеральным натеком, но сквозь него проступали цвета. Нежные. Теплые. Розовый. Голубой. И пятна – два больших и одно маленькое. Мико замер. Его узор взорвался. Это было ОНА. Источник Тепла. Маленькая... рука! Немой крик. Его Болезнь. Его... Лия.