Он ринулся вперед, забыв про сухость, про боль, про страх. Его гифы обволокли нишу, коснулись хрупких косточек. И в этот миг прикосновения, сквозь слои минерала на прямоугольнике, он увидел... себя. Не как сгусток мицелия, а как... существо. Со структурой лица, с темными волокнами на шарообразном отростке, окутанное в плотное покрытие. Рядом с этим существом, прижатое к нему более маленькое, с сияющими точками глаз и искривлением покрытия вверх (улыбка?). Тепло. Защита. Любовь. Отец и Дочь.
«ПАПА!» – прозвучало в его сознании не как вибрация, а как ЯСНЫЙ ГОЛОС. Его голос. Человеческий.
В этот миг вселенная Мико раскололась. Лавина образов, звуков, знаний, не связанных с Плотью, обрушилась на него. Холодная, яркая комната со стеклом, металлом, мигающими огнями. Острая боль в руке, введение мутной жидкости. Лицо Утты – человеческое! – полное страха и решимости. Лицо Лихена – холодное, сосредоточенное. Собственные руки – с пятью пальцами! – сжимающие фотографию девочки. Небо в огне. Черные тучи пепла. Вопли. Запах гари и смерти. ВЕЛИКИЙ ОГОНЬ! Отчаяние. «Спасти Лию! Спасти всех! Стать сильнее! Стать как ГРИБЫ!» Темнота. Пробуждение в Плоти. ЗАБВЕНИЕ.
«МЫ ЛЮДИ!» – закричало его сознание внутри грибной оболочки. «ЭТО ЗЕМЛЯ! ЭТО ЛИЯ! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО С СОБОЙ!»
Он попытался закричать это в Сеть, в мир, но у него не было рта. Его тело, его грибница, отозвалась лишь мощной, хаотичной вибрацией агонии, выбросом облака едких спор и резким, болезненным всплеском свечения. Это был не шепот Плоти. Это был НЕМОЙ ВОПЛЬ РАЗБИТОГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ в нечеловеческой форме.
И этот вопль был обнаружен. Как громовой раскат, по склону прокатилась знакомая, леденящая вибрация. ЛИХЕН. Он пришел. Не один. С ним были другие Хранители Гармонии, их узоры излучали холодную ярость и непреклонную решимость. Они нашли беглеца. В самом сердце запретной зоны. В разгаре его окончательного безумия.
Лихен возвышался над Мико, его форма казалась больше, темнее, насыщенной угрозой. Его вибрации были подобны ударам камня о камень, несущим один неоспоримый приказ: «БОЛЕЗНЬ ПОБЕДИЛА. ТЫ – УГРОЗА. ОЧИЩЕНИЕ. НЕМЕДЛЕННО». Хранители начали окружать нишу с Малым Скелетом и Застывшей Картиной. Их гифы выделяли едкие феромоны, обжигающие воздух. Мико почувствовал, как его собственная Плоть начала корчиться от этой химической атаки. Они не просто отрезали бы его от Сети. Они выжгут все здесь. Уничтожат Малый Скелет. Уничтожат Картину. Уничтожат последнее доказательство того, кем он был. Кем они все были.
«НЕТ!» – снова крикнуло его человеческое сознание, беспомощное в грибном теле. Он накрыл нишу своей массой, пытаясь защитить хрупкие останки прошлого. Его свечение вспыхнуло ярко-красным, сигналом крайней опасности и боли.
И тогда, из-за спины Лихена, возникла другая вибрация. Слабая. Дрожащая. Но ЧЕТКАЯ. УТТА. Она пришла следом. Ее узор был разорван – между ужасом перед Лихеном и тем, что она только что почувствовала в хаотичном вопле Мико. Она не поняла слов (их не было!), но она ощутила бездонную боль, осознание и невероятную, чудовищную древность того, на что смотрела.
Ее вибрация врезалась в приказ Лихена, как тонкое, но острое лезвие: «СТОЙ! НЕ ТРОГАЙ! ЭТО... ЭТО ВАЖНО!» Лихен вздрогнул. Его ритм сбился на мгновение от чистого шока неповиновения. Его вибрация обрушилась на Утту, полная гнева и предательства: «ТЫ ЗАРАЖЕНА! БОЛЕЗНЬ ТЕБЯ КОСНУЛАСЬ! ОТСТУПИ!»
В этот миг замешательства, когда внимание Лихена было отвлечено на Утту, а едкие феромоны Хранителей слегка рассеялись, Мико увидел то, что могло спасти доказательство. На краю Застывшей Картины, там, где минеральный натек был тоньше, торчал маленький, острый, блестящий осколок. Металл? Он не знал. Но его человеческая память, отчаянно цепляющаяся за реальность, подсказала: «Проводник. Контакт». Не думая, движимый последним порывом отчаяния и надежды, Мико протянул гифу и коснулся острого края осколка. И случилось Чудо и Кошмар одновременно.