Капля густой, пахнущей формалином и медью жидкости сорвалась с язвы на его «стебле», упала на камень под зловещими зубцами. Она медленно растеклась, смешиваясь с вековой пылью, словно последняя слеза по тому, что назвалось Москвой. По тому, что назвалось людьми.
Ресюльпан цвел. Как цвел на развалинах Вавилона. Как взойдет на руинах любого мира, что забудет свое имя. Вечный гриб. Вечный Реквием. Гимн Плоти, поющей славу вечному забвению на костях истории.
Конец