Воспоминания о том, как его теплые губы касались ее холодных пальцев, будоражили. Щеки Мари пылали. Зачарованно, со стаканом воды в руке Мари осторожно ступала в полутьме коридора. Ей оставалось пройти только зеркало и свернуть в проем жилой комнаты. Сама, не зная почему, девушка остановилась на миг и посмотрела в отражение. Из-за сумрака и небольшой врожденной близорукости, она толком не смогла ничего рассмотреть. Шагнула ближе, готовая увидеть знакомый образ, но в ужасе застыла. В зеркале, будто бы на экране телевизора, Мари увидела образ юной, стройной девушки в летящем светлом платье. Девушка разглядывала себя в зеркало, держа в руках свечу. Щеки ее пылали румянцем, и мечтательная улыбка поселилась в уголках губ.
У Мари от ужаса зашевелились волосы на голове. Она закричала не своим голосом и отпрянула от зеркала. Из рук вывалился стеклянный стакан и со звоном полетел на паркет, рассыпаясь на сотню осколков. Вода растеклась лужицей у ног девушки. Мари на ослабевших, будто ватных ногах сползла по стене коридора прямо на пол, все еще визжа. Но напрасно — никто бы не смог ей помочь, ибо в старой, петербургской квартире она была одна.
Подхватив свою сумку и сдернув пальто с крючка, прямо босиком по осколкам, ошалелая Маша вылетела прочь из квартиры. Тяжеленая дверь захлопнулась следом с оглушающим грохотом.
В чувство девушку привел только ледяной пол парадной. Стоять на давно не мытой, местами выщербленной метлахской плитке, правда, конца позапрошлого века босыми ногами — то еще удовольствие. Маша больше не кричала. Но ее все еще трясло, словно в лихорадке. Что это сейчас было? Что за привидение она увидела в зеркале? Ну, не показалось же ей в самом деле? А может, кофе и десерт, которым угощал ее Дмитрий Васильевич в кофейне галлюциногенный? Ну как? Как такое могло быть, чтобы взрослый и адекватный человек, совершенно здоровый психически, вдруг увидел в зеркале не самое себя, а чужой образ?
Маша все стояла на площадке перед входом в квартиру и не знала, что ей делать. Голые ноги нещадно мерзли, но зайти внутрь казалось немыслимым. А вдруг этот призрак бродит где-то рядом? Вдруг он выбрался из зеркала и ищет теперь Мари, чтобы окончательно ее испугать и утащить в зазеркалье? Маша сама на себя разозлилась. Что за чушь она опять надумывает? Но ведь, видение было. Было же! Или ей показалось?
Совершенно уже ничего не понимая, Мари топталась по пятачку у дверей. Чтобы было теплее, она встала ногами на побитый жизнью придверный коврик, но толку от этого было ноль. Собравшись с духом, убедив себя, что она просто заберет обувь из коридора, не входя в квартиру, просто заберет и исчезнет из странной квартиры, Мари дотронулась до двери. Несколько долгих секунд преодолевала свой страх, но все же решилась зайти внутрь. Она просто возьмет чертовы ботинки и уйдет прочь отсюда. Когда, наконец, она решилась дернуть за ручку, оказалось, что дверь захлопнулась. Это простое осознание прогремело в голове набатом. Она, босая, с одной лишь сумкой в руках и пальтишке на худеньких плечиках без ключа, который так и остался висеть на гвоздике в коридоре. В том самом злосчастном коридоре, в зеркале которого она увидела нечто.
Мари выдохнула шумно, обдумывая свое положение. Что делать? Как вскрыть замок, не имея даже шпилек в арсенале? Может быть, пилкой? Порывшись в сумке и на силу отыскав в ее недрах заветный инструмент, Маша принялась ковырять замочную скважину прибором. Но безуспешно. Спустя пять минут, она поняла это окончательно и бесповоротно. Причину своей неудачи она видела в том, что, во-первых, в парадной было темно. Да так, что она не то, что скважину замочную разглядеть не могла, но и собственные замерзшие ступни видно было с трудом. А во-вторых, у костюмерши, которая отлично владела иглой и утюгом, отсутствовала нужная сноровка. Наталью бы сюда, с горечью подумала Мари, делая очередную попытку отомкнуть противную, имперскую еще защелку. Она бы точно смогла разобраться с замком на раз-два. Но Натали была далеко, тьма все сгущалась, ног Мари уже не чувствовала. От безысходности, накатившей волной, девушка чуть не разревелась.