Сколько же странных событий за один только день! Ну ничего, завтра она отдаст Михаилу Ивановичу ключи, поблагодарит его и снимет себе комнату или даже студию на окраине. Пусть добираться целый час, зато не будет там никаких старых зеркал, вызывающих видения.
Глава 11
Сон
Мари снился сон. Он был так удивительно реалистичен, что она сначала подумала, будто наступило утро и она просто проснулась.
Комнату заливало солнечным светом так ярко, словно и не октябрь на дворе стоял, а как минимум май. В распахнутых окнах, в которых колыхались от ветерка кружевные занавески, резными узорами пролегали тени от листвы. Безмятежность и неспешность разлилась в пространстве. И лишь где-то в отдалении слышно было, как стучит колотушка.
Стояло утро. Не раннее, безысходное, когда просыпаешься с мыслью, что пора вставать на работу, а будто воскресное — неспешное, ленивое и обещающее целый длинный день. Мари удивилась: откуда тут, на Мойке, в городе, который одет в мрамор и гранит столько зелени?
Она приподнялась на локтях и поняла, что не узнаёт комнату. Вернее, она совершенно точно знала, что комната эта принадлежит ей. Везде были уютные и знакомые вещицы, которые она помнила и в то же время понимала, что никогда они ей не принадлежали. До чего же чудной сон! Вон, на столике в форме боба, который подарил ей папенька в честь первого ее бала, лежит брошенная с вечера щетка. Дуняша чесала ей волосы, да забыла прибрать.
Мари резко села на постели. Какая Дуняшка? Какой бал?
Где она вообще и почему так зелено за окном? На улице октябрь, за окном Петербург и серость.
— Встали, барынька? Бегу будить, а вы ужо поднялись. Спали-то, аки младенчик! — Девушка в длинном сарафане с заплетенной русой косой ворвалась в комнату, прошлепала босыми ногами по светлому паркету и поставила на небольшой столик у кровати деревянное ведро.
Мари округлила глаза от удивления.
— Вот, умываться вам принесла. Сейчас приведете себя в порядок и к завтраку спускаться можно.
Дуняша принялась наливать воду из ведра в расписной маргаритками фарфоровый кувшинчик. Она бегала по комнате, раскладывая полотенца и какие-то предметы на умывальном столике, вынимая сорочки и платье из резного, тоже светлого дерева шифоньера. Мари узнала щипцы для завивки волос, гребни и ленты. Что за чушь? Наверное, это просто сон! Точно. Просто сон, в котором после пережитого стресса с виденьем в зеркале, захлопнувшейся дверью и прочими странностями, её мозг придумал этот сон. Что ж, решила Мари, успокаиваясь, значит, будем играть по правилам сна. А если это ей только снится, то он обязательно закончится.
Девчонка принялась причесывать ее, усадив на мягкий стульчик с гнутыми ножками. Она вилась вокруг и болтала. Поначалу Мари даже не поняла, о чем рассказывает Дуня, но одна фраза выбила её из колеи, когда дворовая сказала:
— Ох, вы давеча и шуму наделали! — Всплеснула девчонка руками. — Вы-то спали апосля того, как ножки отпарили, а родители ваши, — Дуня заговорщики зашептала, — ох, и негодовали они. Ежели бы не князь, сосед наш, брат ваш на дуэль бы вызвал того господина. Кричал и махал пистолью, мол, это порочит вашу честь. Эко дело — барышня в одиночестве с ним осталась, так еще и ноги ей парить вздумали.
Мари прислушались. Ноги? Парить? Воистину, чудна работа мозга, хихикнула про себя. Эта сцена с Дмитрием у её ног, таз с кипятком у кушетки, все это было слишком не обычно и конечно же, отложилось в её подсознании.
Дуняша меж тем продолжала.
— На силу маменька ваша брата угомонили. Да и князь посодействовали. Убедили батюшку, что нет на вас греха и господин этот только лишь из воспитания озаботился вашим здоровьем. Боялся, что вы простынете. От пруда до Воронцовых ближе, вот и снес вас туды, а не к дому. Представляете⁉
Мари посмотрела на служанку. Наверное, надо что-то сказать? Дорогая Дуняша, ты болтай, болтай, я просто сплю и мой мозг выдает сейчас такие выкрутасы.