Дмитрий улыбнулся одними уголками губ и отошёл к окну, не отвечая на вопрос.
— Нет, ну ты посмотри, каков! Это совершенно невозможно, Митя! Я тут весь измотался в поисках нужной девицы, все устроил, а он нос воротит и даже не признается, что задумал.
— Я бы мог попросить Павла и сам, но мне нужно было, чтобы выглядело правдоподобно. Ну, ты же сам все понимаешь, Мишель.
— Вот, вроде и не дурак я, Митенька, и старше тебя, но хоть убей, не понимаю, зачем тебе надо было все это устраивать.
— Мне надобно, чтобы она вспомнила.
— Вспомнила? О чем, родной?
Дмитрий только отмахнулся, мол, неважно. А неудовлетворённый распорядитель все никак не мог успокоиться, нервно вышагивая по кабинету.
— Почему ты думаешь, что она — та, кто тебе нужна? Зачем в квартиру эту её просил поселить? Одно зеркало достать из запасников Воронцовского музея чего стоило!
Михаил загибал пальцы на руке.
— Не суетись ты так, Миша, не нервничай. Зеркало вернем, только чуть позже. Тем более, под мою ответственность брали. — Арсеньев усмехнулся. — Ты чай свой допей, простыл совсем, а холодный он еще противнее, чем горячий.
— До чая ли? — Михаил Иванович с обреченным видом плюхнулся в своё барское, расшитое золотом кресло, по-детски надув губы. — Заставляешь меня участвовать в сомнительных предприятиях. А я, как мягкий и чувствительный человек, как твой друг детства, в конце концов, не мог ответить тебе отказом. А все ради чего? А вот это кто ж знает? Вдруг это дело противозаконное, а ты подводишь меня, честного человека и добропорядочного гражданина под монастырь?
— Ну ты и загнул! Ты же меня сто лет знаешь, хотя, нет, двести. — Расхохотался друг. — Миша, ты обязательно все узнаешь, когда придет время. Ты даже не представляешь, как мне уже помог. Но пока я не могу ничего сказать, ибо и сам до конца не уверен. Надобно, чтобы она вспомнила. И я тебя уверяю, дело пошло.
— Надеюсь, хотя бы когда-то ты посвятишь друга в подробности. Иначе я начинаю думать, что ты становишься маньяком, Митя, — сострил Михаил Иванович. Он в силу своего характера не мог дуться долго. — Хотя, какой из тебя маньяк?
Дмитрий примиряюще улыбнулся.
— Мишель, я сейчас уеду на пару дней, оставляю Мари под твоим чутким присмотром. Но у меня будет ещё одна просьба к тебе.
— О, нет! — Закатил глаза распорядитель.
— Ты, конечно, можешь отказаться, — Серьезно сказал Дмитрий. Он казался сейчас суровым и сосредоточенным, и тонкая морщинка пролегла через его лоб, добавляя возраста и опыта. — Я не смею тебя заставлять, и даже могу сам, наверное, все сделать, но я боюсь действовать нахрапом. Пойми, я боюсь, что Мари будет бежать без оглядки из Петербурга, а этого я допустить никак не могу. Раз уже затеял это дело.
Михаил Иванович вздохнул:
— Зная твою упертую натуру, я знаю также, что ты не отступишься, Дмитрий Арсеньев. Так и быть, я не буду больше спрашивать. Но знай, мне не нравится действовать втемную. Я предпочитаю играть открыто.
Настала очередь Дмитрия закатить глаза.
— Твоя игра, Миша, как на ладони. — Веселился Арсеньев. — Послушай, да тебе и делать ничего особенного не придется. Просто через пару — тройку дней передай эту книгу Мари. Придумай сам, в какой ситуации. Ты — гениальный актёр, думаю, тебе это не составит труда.
С этими словами Арсеньев достал из своего рюкзака потрепанный фолиант.
— Ты мне льстишь. Ведь, врешь безбожно, подлец! — Картинно насупился директор общества любителей дворянского быта, но видно было, что Михаилу невероятно приятна эта похвала.
— Так что, поможешь? — Без тени сомнения, просто для уточнения спросил Дмитрий.
— Убил бы тебя, коли б мог. И проблем было бы меньше на мою многострадальную головушку. — Вздохнул Михаил и, отхлебнув остывший чай из чашки, раздраженно поморщился. — Какая все-таки гадость этот чай в пакетиках. Тьфу! Давай сюда свою книгу. И объясни уже, что нужно делать!
Глава 16
Телефонные разговоры
— Ну, ты, мать, даешь! — Распекала Мари в трубку любимая подруга и коллега, гример Наталья. — Как можно было так слиться? Рядом, судя по рассказу, шикарный молодой мужик, который ломится к ней в комнату, а она не пользуется моментом. Балда!
Маша закатила глаза, выслушивая нравоучения. Она неспешно шла по набережной Макарова в сторону Среднего проспекта и метро Василеостровская, прилично протопав пешком от крейсера Аврора до Биржевого моста и Васильевского острова. Вечерняя прогулка удалась, благо погода не подвела. Только вот ноги гудели от усталости. Воздух был необыкновенно свеж, а ветра, как ни странно, не наблюдалось. Уже зажгли фонари и Петербург стал ещё более таинственным и загадочным, чем при дневном освещении.