В парадном было темно и пахло специфически, как пахнет обычно в коммуналках и подъездах, но даже это не поубавило пыла восторженности Мари. Она не заметила ни затхлого запаха, ни обшарпанной обстановки. Она видела только великолепную лепнину под высоченными потолками и мраморные ступени на лестнице с коваными перилами.
На втором этаже особняка, по-видимому сто раз перестроенном, но до сих пор сохранившем высоченные потолки — то ли пять, то ли шесть метров, Мари отыскала нужную комнату. «И как еще не догадались надстраивать галереи», — подумала с грустью она, рассматривая старую дерматиновую дверь с латунной цифрой «7», прибитой на уровне глаз. Достала потертый ключ и, отворив двери, вошла в покои, в которых ей предстояло провести следующие две недели.
Квартира встретила ее тишиной и полумраком. Перед Мари был узкий и темноватый коридор, который убегал вглубь квартиры. Прямо перед ней был вход в комнату — в дверном проеме она успела увидеть два высоченный окна с видами на проезжую часть. Прелесть какая! Наспех разувшись девушка проскользнула в жилую часть и прильнула к окну. На улице кипела жизнь — ездили машины, люди спешили по своим делам, за крышами виднелись словно игрушечные, расписные купола «Спаса на Крови». Недалеко отсюда была квартира Пушкина и Михайловский замок, Летний сад. Просто чудо какое-то! Как же здорово, что она согласилась на предложение Павла Сергеевича. Пусть две недели только, но в каком месте!
Восторг, в какой уже раз за сегодняшний день, охватил ее. Что ж, надо сбегать в душ, а потом идти гулять и зайти, наконец, в кафе, чтобы поесть — с утра и маковой росинки во рту не было. Вспомнился Дмитрий Васильевич с предложением выпить кофе, но Мари усилием воли отмела от себя мысли о нем. Ясно же, что, если человек не взял номер телефона — все его слова — лишь для вежливости. Почему-то стало грустно.
Маша намерено бодро вернулась в прихожую за вещами. И только теперь заметила в ней великолепное зеркало в деревянной раме, которое занимало добрую часть коридора. Зеркало было причудливой формы, во весь рост и явно старинное или даже антикварное, потемневшее от времени, даже чуть мутноватое.
— Какая красота! — Маша нежно погладила драгоценную резную раму рукой и ощутила тепло.
Нет, она — определенно молодец, что приняла предложение Павла Сергеевича. О таком отпуске она и не мечтала. О последней их поездке в Питер с Германом даже вспоминать не хотелось — всю неделю он носился по театральным тусовкам, фотосессиям, встречам и магазинам. Куда ж без них? А костюмерам среди богемы, как известно, делать нечего. И Мари или гуляла по городу сама, или сидела в отеле в ожидании любимого, если с погодой совсем не везло. Мари поморщилась болезненно от воспоминаний. Все-таки она любила Германа, хотя и понимала теперь — то были зависимые отношения.
Вдохнув, девушка отправилась в душ. А когда вернулась увидела, что пока она грелась под горячими струями, на ее телефон пришло сообщение, которое само собой вызвало улыбку. Номер отправителя был не известен, но Маша сразу же догадалось, от кого оно. Послание гласило: «Приглашение на кофе все еще в силе. Заеду за Вами, Мария Карловна, в 19 часов».
Глава 7
Свидание
Надо ли говорить, что оставшееся до семи часов вечера время пролетели для Мари, как один миг. Она то металась по своей временной квартире, то рылась в скудном багаже, пытаясь отыскать достойный наряд для вечернего кофепития, то вдруг бросала все и, сдвинув брови, решительно вышагивала по комнате, рассуждая о том, что не должна никуда идти.
Что она знает об этом Дмитрии? Ровным счетом ничего. Да, он обаятелен и не вызывает подозрений, но известный факт — маньяки почти всегда создают впечатление хорошего человека. Потом Мари уверяла себя, что страхи напрасны и вновь принималась разглядывать гардероб. Но все ей казалось не тем — в конце концов, собираясь в поездку, она меньше всего предполагала, что придется идти на свидание. Да и свидание ли это? Может быть, просто элементарная вежливость. Не стоило строить призрачных надежд — мужчина тоже, похоже, в командировке или в поездке, а такие встречи могут закончиться разве что сексом на один раз. А оно ей надо? В этот момент Мари вдруг осознала, что её унесло в дебри. Банальный кофе превратился в ее воображении невесть во что. От мыслей разболелась голова и Мари, злясь уже на самое себя, решила идти в джинсах и обыкновенной льняной блузе, правда, украшенной шитьём. Все свои скромные наряды она старалась как-то украсить. И вот уже простой крой рубашки оживлялся будто старинной вышивкой, а на строгом платье появлялась интересная брошь. Вещи ультрамодные, трендовые она никогда не любила, а популярный уже пару сезонов оверсайз тем более презирала, искренне не понимая, как вещь с эффектом «с чужого плеча» может быть женственной и интересной. А может, это просто профдеформация?