— Сэр, скажу честно, я снова программировал всю ночь и потому вам сегодня не соперник. Но к субботнему турниру обещаю выспаться, как следует. Кроме того, опекун попросила меня сразу после школы поехать по делам.
— Наплевательское отношение к организму приведет к тому, что вы не доживете до пятидесяти, — математик вроде как даже заботу проявил. На удивление близко к истине попал. Я ведь и не дожил с первой попытки. Но ничего, у меня новая игра плюс пошла, за другого персонажа, с повышенной сложностью, но и нефиговыми стартовыми бонусами.
Когда вышел за территорию школы, меня уже ожидала знакомая малолитражка трех веселых парикмахерш. Точнее, совсем не веселых. Елена на заднем сиденье и вовсе вся заплаканная, даже тушь потекла.
— Что случилось, кто обидел? — спросил как можно более уверенным тоном.
— Ох, Тобалито! — «старшая сестра» разрыдалась у меня на плече. — Звонил бесплатный адвокат. Сначала в контору дона Игнасио, а затем я дала ему наш номер. Мистер Дэвид Голдблум — он вообще никакой! Постоянно запинается, говорить нормально не умеет! Адвокаты из телешоу не такие! Гектора переводят в окружную тюрьму. И еще из службы опеки тоже набрали, в пятницу к нам придет инспектор по делам несовершеннолетних. Я боюсь, что тебя заберут и я останусь одна!
Ох, как же жалко ее. Молодая совсем, глупая.
— Да никто тебя одну не бросит! Какой раз уже говорю! — в раздражении выдала сидящая за рулем Глория.
— А ну прекратили истерику! — гаркнул я, постаравшись звучать по-взрослому. — Обе новости хорошие. В окружной тюрьме Гектору безопаснее и туда можно сходить к нему на свидание. Елена, позвони адвокату и узнай, когда приходить. А с проверкой — чем быстрее разделаемся, тем скорее прекратим нервничать. Мы же к ней готовы. Не хватает лишь брокколи в холодильнике и новой одежды.
Не уверен, что прав насчет безопасности в тюрьме, но дамам про то знать необязательно.
— Лучше порадуйтесь за меня — я участвую в конкурсе юных поэтов и если выиграю, получу грант в университет, — так себе способ переключить тему, но сработал.
— Ты пишешь стихи? — удивилась Трейси. — Ну-ка прочитай.
Я и прочел, точнее, напел. «Ночь» от Аурелио Вольтера, как раз ее сегодня вспоминал. «Ночь… она зовёт меня». Быть Вольтеру неминуемо композитором для моих игр. Так и сочтемся.
— Вау! Кристобаль, ты такой крутой! Может быть, и на гитаре играть умеешь⁉ — воскликнула Трейси, — я-то думала, ты просто младший непоседливый братишка Гектора.
— Умею, но совсем немного и плохо, тебе не понравится, — так как наиграть я способен один лишь «Сектор Газа», а ни «Пора домой», ни «Колхозный панк» калифорнийские красотки не оценят.
— Трейси, пута гранде, ему всего шестнадцать, не смей! — вступилась на мою защиту Елена.
— Ой, да ладно, и пошутить нельзя уже! А стихи мне в самом деле понравились. Тебе надо собрать свою группу и выступать. Голос у тебя, как у рок-звезды, я понимаю. Уже… не помню точно, со сколькими музыкантами встречалась.
Голос у нас с Крисом самый обычный. Акцент разве что нетипичный, но на нем звездой сцены не стать. И, кажется, я начал жалеть Глорию, что существует в данном аду 24/7. То-то же у нее вечно мешки под глазами.
Итак, Зонко. Название магазина мне заранее ничего не говорило, но формат оказался знаком. Крупный дискаунтер вывешивает в одном большом помещении кучу одежды по привлекательным ценам — ходи, примеряй, выбирай. Иногда есть шансы найти приличную вещь дешево, а временами и вовсе почти за так, если она последняя или из старой коллекции. Качество — ниже среднего, но это если придираться.
Значимая часть вещей пошита на Тайване или в Южной Корее, реже встречаются Мексика и местные, со «Сделано в США» на ярлыке. И совсем-совсем ничего нет из Китая, пока что только идущего семимильными шагами по пути становления мировой фабрикой.
От фасонов и расцветок глаза разбегаются. Но выбрать нечего. Девушки, как настоящие сороки, принялись бросаться на всё цветное и яркое и тащить, тащить, тащить, чтобы я примерил. Терпеть не могу выбирать одежду! Думаю, многие мужчины меня поймут. Вот зачем мне ее столько? С обувью тоже самое — зачем забивать ей весь шкаф, когда одной пары приличных кроссовок хватает на несколько лет.
Может быть, я все же умер в питерской подворотне и попал в персональную преисподнюю. Где единственный брат в тюрьме, а я стал игрушкой его жены, не наигравшейся в детстве в куклы? Ощущения один-в-один как в середине девяностых, когда я был ребенком. Взрослые тащили меня на рынок и заставляли применять штаны за штанами, уверяя, что продавщице мои труселя ни капли не интересны и стесняться совершенно нечего. А полная, но обаятельная тетенька, торгующая джинсами, бегала к соседке за нужным размером, какой уж точно на меня подойдет и получится «жаних». Внезапно теплые, несмотря на их расплывчатость, воспоминания.
Миллиард примерок и тысячу лет спустя, стойко выдержав все испытания и не проронив ни единой жалобы, я расстался с пятьюдесятью баксами, за которые получил: бежевые брюки в чоло-стиле, несколько клетчатых хлопковых рубашек, нормальные на вид белые кроссовки из натуральной кожи, замшевые туфли-мокасины, теплый и приятный на ощупь полосатый пуловер, легкую по российским метрам ветровку из непромокаемой ткани, пяток белых футболок и столько же трусов, большую упаковку носков. Запоздалый подарок на 23 февраля, да еще и купленный на мои же деньги.
Финансы начинали петь не просто романсы, а целые рок-баллады. Но вещи достались неплохие и выбранные с любовью. Спасибо тебе, теть Лен, мужа хорошего желать не буду, уже есть. Пожелаю, чтобы он из тюрьмы поскорее выбрался и домой вернулся.
— Глория, а сколько стоит такая машина, хочу себе купить, — поинтересовался я по пути — больше чтобы удерживать внимание подальше от грустных тем, чем из реального интереса. Денег все равно нет.
— Шестьсот долларов. Мы с девочками брали вскладчину, — рассказала водитель.
— Есть ржавый хлам за три сотни, но Гектор запретил даже смотреть в его сторону… Гектор… Гектор… — Елена снова начала шмыгать носом. Отчасти ее понимаю, жалко неплохого парня.
— А ну соберись, миссис Колон, — взял ее за плечи и встряхнул слегка. Помогло.
— Кристобаль, ты сейчас такой взрослый и серьезный, — ехидно заметила Трейси и облизала пухлые губки. Хороша, чертовка! С ее внешностью, помноженной на бесстыдство, на обложке мужского журнала самое место. Какая-нибудь мисс Октябрь. И нет, она ко мне не подкатывает, а собирается засмущать, подняв тем самым всем настроение, очевидно же. Обойдется.
— Кто-то ведь должен быть тут взрослым. Прости, Трейси, но у меня уже есть девушка, тебе придется встать в очередь.
За вечер окончательно довел до ума прототип тетриса. Даже неплохо получилось. Сделал главное меню и таблицу рекордов, сохраняемую на дискету с игрой.
А решение проблемы с тем, что фигуры сливаются в один общий спрайт, нашел в шестнадцати цветах — при стыковке двух одинаковых, перекрашивал более новую в незанятый оттенок. В чем-то изящной получилась оптимизация с использованием в качестве массива данных самого экрана. В Эппловском бейсике нашлись команды, дающие информацию, закрашен ли пиксель с определенными координатами. Проверяешь точки по соседству с фигурой, встретил раскрашенный — значит, уткнулся в препятствие.
Сплошная экономия на памяти, какая в 82-м, похоже, стала для программистов чем-то вроде религии. Вот и я в нее обратился.
Возможность поставить игру на паузу сделал. Это прямо необходимость. Быстрый сброс до самого низа по нажатию пробела, чего не имелось в первой версии тетриса Пажитнова, насколько помню.
И титры. « Создано Крисом Коламбусом, 1982. Все права защищены. Нелегальное копирование и распространение говорит о том, что вы плохой человек. Как только вы создаете копию без разрешения автора, где-то умирает котёнок. Пожалейте котика, а не $5. Помните — у пиратов часто нет глаза, руки или ноги.» Я восхитителен! И очень скромен!
Жаль только, мой шедевр пока что сугубо для личного использования. Даже Линде, в какую я, похоже, капитально втюрился, показывать поостерегусь. Так как тут игра, стоящая потенциальные миллионы, а девушку я знаю суммарно несколько недель. Сколько бы у нее положительных и милых мне качеств ни набралось — рисковать не стану.