Поместилась! И еще как! Я уже научился писать довольно-таки оптимальный код на древнем бейсике.
— Тобалито! Твой панамский суп готов! — позвала Елена. Блин, упустил, когда она вернулась домой. Неужели и правда борщ сварила⁈
Глава 11
Не сказать, что я фанат борща. Есть в русской кухне блюда и повкуснее, на мой взгляд. Пельмешки со сметаной, например. Но горячее тоже важно, вкусно, полезно и вызывает ностальгические чувства. А потому я отложил в сторону покупки, не стал задерживаться взглядом на попе мисс Август и отправился дегустировать стряпню Елены.
Девушка как раз поставила большую кастрюлю на кухонно-гостинный стол. Бульон она, как понимаю, приготовила еще заранее, на днях. Итак, сняла крышку и…
— Бананы? — узнал я плавающие сверху кружочки. Бананы! В борще!
— Плантаны! — пояснила «тётя Лена», ткнув в сторону кастрюли поварёшкой. — Ты думал, я не знаю, что вы, панамено, их всюду вместо картошки кладёте. Ну, давай, Тобалито, попробуй. Твоя ита… китаянка наверняка ничего подобного приготовить не сможет.
— Гарантированно, она не настолько знакома с латиноамериканской кухней, — кроме того, я заметил в кастрюле рис, что уводило рецепт уже совсем не в ту степь.
Внутренне содрогаясь, я дождался, когда красавица нальет мне миску бананового борща с рисом, но не подал виду. Даже если на вкус оно окажется столь же странным, каким представляется — нужно есть и нахваливать. Девушка старалась, трудилась и вообще хорошо готовит. Не надо ее обижать.
Но лицемерить не пришлось. Нормальный супчик. Мало общего с традиционным русским борщом, но вкусно. Плантаны показали себя на вкус и правда ближе к картошке. Немного склизкие по консистенции, но совсем лишенные фруктовой сладости. А рис — он и в Америке рис. Острый перец и чеснок и вовсе приближали блюдо к первоистокам.
— Я звонила адвокату. В понедельник к Гектору разрешено сходить на свидание. Глория нас отвезет. Мне так страшно за него…
— Отлично, сходим и убедимся, что с ним все хорошо, — приободрил я девушку. Приятных эмоций от грядущего посещения тюрьмы ожидать не стоит, но не сходить — настоящее свинство. — Нам разрешено сделать передачку? Что-то вкусное?
Сбил фокус внимания с мрачного «как ему там тяжело» на «чем бы его накормить».
Поел, погулял с Дюке. С вечера поковырялся с плеером и наушники починил. Весь ремонт в том, чтобы провода скрутить и заизолировать. Время на часах выставил, сихронизировавшись с телепрограммой.
И какой же я все-таки идиот! Плеер есть. Кассеты в наличии. Наушники имеются. А музыки нет! Вот кто мешал прикупить у дядюшки Манни еще и музыкальных записей? Наверняка имеются. Рисковать велосипедом и ехать к нему завтра снова не хочется. Но в молле вроде как попадался музыкальный магазин. А мне много не надо. Сборник рок-баллад, свежий альбом AC/DC или даже кантри сойдет. Да что угодно, лишь бы не Хулио Иглесиас!
Ночь звала меня, но я выбрал сегодня крепкий и здоровый восьмичасовой сон. Организм нельзя обижать слишком уж часто.
В мире сновидений мисс Июль и мисс Август воплотились в персонажей файтинга в духе Мортал Комбат и азартно лупили друг друга подушками, издавая томные стоны. Какая только ересь не приснится. Наверняка проделки Слаанеш.
Четверг. Поездка в школу на новом веле, задолбавшая уже меня клятва флагу, внезапно хорошие оценки по математике, застенчивая улыбка Линды, стершая из моей памяти эротические сны… хотя идею файтинга с женщинами в бикини забывать не стоит, на аркадных автоматах она зайдет. Да и в качестве соперниц в шашках мисс Июль и мисс Август подойдут идеально.
Но громовержец Тор, покровитель четвергов, продолжил слегка пакостить.
— Вышибалы, — объявил на физкультуре после пробежки тренер Бак, глядя в мою сторону с ехидцей.
— Сэр, позвольте мне отказаться от игры по состоянию здоровья. У меня кружится голова и я боюсь, что как бы меня не вырвало прямо на паркет. Отмывать его придется моим товарищам.
Очень уж я хочу, чтобы с лица наконец-то сошли синяки, особенно в преддверии визита социального работника завтра после школы. Уже почти нормальное чистое лицо и прилетевший в него жесткий мяч для доджбола окажется ой как не кстати. Не удивлюсь, если Бак в курсе моей ситуации с опекой и продолжает мне мелко гадить.
— К медсестре. И если она не подтвердит твоё состояние, то ты у меня с субботних отработок выйдешь уже пенсионером, — скрипнул зубами Бак, — и мы с тобой наконец-то перейдем к физическим наказаниям, Колон. Может быть, публичная порка прибавит тебе мозгов и научит не путаться с вьетконговским отродьем. Фернандес, проводи!
Физическим чего? Какая, во имя Ктулху, порка? Мы что, в девятнадцатом веке? Неоновые восьмидесятые на дворе! И они еще рисуют из себя светлый образ райского сада, в то время как в школах розги применяют!
— Ну ты и попал, хоми! — ухмыльнулся за дверью спортзала Фернандес — неожиданно дружелюбно, скорее с сочувствием, чем злорадством, как будто и не было у нас с ним никакого конфликта и разбитых лиц. — Старая локо бруха Хиггинс ненавидит всех, кто не гринго и кто лепит отмазки. Бак лично тебя доской для порки отходит, вато.
«Бруха» прозвучало для меня как название вампирского клана, но означает всего-то «ведьма».
— Каброн он. Пендехо гринго! — с гопниками лучше говорить на их языке, да и вообще, достал меня бешеный физрук.
— Ага, реальный пендехо, обещал взять в команду по бейсболу тех, кто разобьет тебе лицо, — подтвердил чикано, — стремная вьетнамская чикита того не стоит. Бросай ее и Бак отстанет. Советую, хоми.
— Я не… не рато, эсе, — попытался донести до парня на его языке, раз он способен к диалогу. Какой позор, даже последние мексиканские гопники в курсе того, что Линда девушка, один я тупил кучу времени, пока не увидел ее в платье.
— Вато локо! — даже с долей уважения высказался чикано. — Пришли, посмотреть бы, как ты отмазываться станешь.
— Добрый день, мэм, разрешите войти, — постучался со всей возможной галантностью.
«Ведьма» миссис Хиггинс оказалась худощавой женщиной лет шестидесяти с жестким взглядом тусклых голубых глаз. Куча морщин, полностью седые волосы, теплая серая кофта поверх белого халата. В медкабинете заметно прохладно и идея закутаться в шерстяной кардиган очень разумная.
На столе перед ней пепельница с непотушенной сигаретой, от запаха каковой меня тут же начало без обмана мутить. Что-то вроде беломорины, без намёка на фильтр.
— Что вам, юноша? — особого участия со стороны медсестры я не заметил.
— Мэм, позвольте быть откровенным. Я не болен, наоборот, прекрасно себя чувствую. Но после игры в доджбол, от которой я отказался под предлогом тошноты, вам наверняка придется зашивать мне лицо. Давайте избавим и меня и вас от не самых приятных моментов. Кроме того, через два дня мне представлять школу на шахматном турнире долины. Подумайте, что будут о нас всех говорить в Бакли, когда я сяду за доску с опухшим от синяков лицом.
— Вы… вы тот аномально талантливый мексиканец, которого расхваливает Мэри Уайт.
Да я теперь местная знаменитость! И не сказал бы, что сей факт радует.
— Кристобаль Колон, мэм, и я не мексиканец. Мои родители приехали из Панамы, это важно, по крайней мере, для меня. Да и насчет таланта миссис Уайт преувеличивает.
— Вы осознаете, что просите меня совершить подлог, освободив вас от занятий мистера Бака?
— Я не прошу освободить. Напишите записку с запретом игр с мячом, этого довольно. Так уж вышло, что моё лицо и лицо школы через два дня станут синонимами.
— Вы могли привести те же аргументы мистеру Баку.
— Не мог, поверьте, мэм. Но я тут не чтобы жаловаться вам на тренера Бака. Мы с ним уладим разногласия сами, как мужчины. Просто дайте мне отсрочку до понедельника.
Вообще-то так и тянуло вывалить на медсестру всё о жизни моей нелегкой, но Машмет приучил меня, что стукачей никто не любит.