— Кристобаль, в вашем доме часто бывают посторонние мужчины или члены уличных банд, с которыми связан твой брат? Ты чувствуешь себя здесь в безопасности?
— В полной безопасности, мэм.
— В вольере живет большой страшный пёс, у него ведь есть прививка от бешенства?
— Все необходимые прививки, — не моргнув глазом, соврал я.
И так далее, и в таком духе. Даже за аморальное поведение заикнулась, дескать, разница между опекуном и подопечным менее, чем в девять лет — это неправильно. Но тут «тетя Лена» выдала очень искреннюю реакцию:
— Господи, миссис Хитич, он же совсем ребенок! Как вы могли такое подумать!
— Миссис Колон, вам всего двадцать пять, откуда желание взваливать на свои плечи уход за чужим вам проблемным подростком?
— Да, я молодая и неопытная, — инструкция как можно чаще соглашаться с проверяющей тоже пришла от «мисс Агусты», — но Тобалито не чужой и не проблемный! — вспыхнула Елена. — Он мне как младший карналь… брат!
— Для чего вы вообще вышли замуж за уголовника за сутки до его ареста?
— Да потому, что люблю его! — воскликнула девушка. — Как вы не поймете? И о Тобалито забочусь потому, что он моя семья!
— Хорошо, на этом первый визит закончен. Вот список нарушений, которые необходимо устранить.
Предписание Лорен протянула «тете Лене», но и я подсмотрел.
Отсутствие датчиков дыма, хранение бытовой химии на кухне без замка «от детей», некомплект аптечки первой помощи. Насчет химии она серьезно? Что это вообще сейчас было?
— Вам кажется, я обошлась с вами жестко, миссис Колон? — спросила напоследок у Елены Лорен. — Я лишь дала вам представление о том, что вас ждет на суде по вопросам опеки. Вам его не выиграть.
— Как же хорошо, что суд не входит в наши планы, — приободрил я жену Гектора, когда чиновница ушла. — Не волнуйся, Елена, считаем, что все прошло нормально. Меня ведь не забрали в распределитель.
Глава 12
И, несмотря ни на что, мы с Еленой устроили маленький праздник, когда миссис Хитич скрылась. Про суд она явно сгущает краски, так как завидует цветущей красоте «тёть Лены», какую ни свитером, ни косынкой не скрыть.
Жена Гектора к праздничному ужину приготовила буньюэлос — латиноамериканские пончики, жареные в каком-то безумном количестве масла. Плюс сахарная пудра да абрикосовый джем. Я забеспокоился, как бы у нас с Крисом что-нибудь не слиплось. Но как же вкусно! Я и в той жизни считал себя сладкоежкой, и в новой повода избегать быстрых углеводов не вижу, учитывая, сколько каждый день приходится крутить педали.
Угощались вкуснятиной, смотрели пятничные сериалы, приходили в себя. Почти семья. А может быть, и не почти. Елена громкая, любит ужасную слащавую музыку, временами жутко недалекая, но искренняя и бесхитростная, чем и подкупает. Не брошу ни ее, ни Гектора, когда поднимусь. Это элементарная порядочность.
Ночь… она опять звала меня, но на шахматном турнире нужна свежая голова, дабы не опозориться. Миллер, может быть, тот еще садист и расист, но оценки мне исправил. А как со мной поступают — так и я в ответ.
Спал крепко, как младенец. Даже не помню, кто из прелестниц мне снился.
Утром же после прогулки с псом оделся поприличнее, как для визита соцработника — в клетчатую рубашку и свитер. Сел на вел и погнал в школу. Миллер назначил встречу в семь тридцать.
И где-то на половине пути начались неприятности. Меня, размеренно, но быстро крутящего педали, нагнал белый мустанг. Не конь, а машина, форд. Недомустанг, точнее. Мистер Санчес на автомеханике про такие рассказывал — производитель хотел найти компромисс, сделать «экономичный мустанг для бедных», получилось так себе — дешевая машина, что не очень-то и едет, а топливо продолжает кушать. Внутри пара типичных молодых чоло. Фланелевые рубашки, банданы, белые майки, наколки.
Шансов избежать встречи не оставалось. Одна надежда на сомнительные навыки дипломатии, которыми не дали воспользоваться. Я получил по лицу от мексиканца с пассажирского сиденья, едва меня притерли к обочине и парни выскочили наружу.
Всё, на что меня хватило — спрыгнуть с велосипеда и избежать нокаута, отделавшись, скорее всего, очередным синяком, а затем запустить в обошедшего машину сзади водителя своим рюкзаком, в надежде, что и ему личико попорчу. Пусть знают, что крысы, загнанные в угол, опасны.
— Вача-вача, хоми, какой смелый матадито нам попался! — рассмеялся водитель, поймав мой рюкзак. Здоровенный гад. Его бы и одного хватило, чтобы меня уработать.
— Гринго, ты что забыл в нашем баррио? — спросил пассажир. Скула, куда угодил его удар, болела. Все, что мне оставалось, поднять руки перед собой и показать, что буду драться. Жаль, монтировку дома оставил. Или так к лучшему, а то получил бы своим же ломиком по хребтине?
Что реально волнует народ?
Почему я идиот?
Малолетнего хулигана в драных джинсах и с лохматой головой на районе не трогали. Ясно же, что с оборванца взять нечего. А вот прилично одетого юношу с аккуратной прической любой гопник попросту обязан нахлобучить. Хорошо еще, что я ботанский образ галстуком или очками без диоптрий не дополнил. Имелась мыслишка.
— Вача, хоми, какой я вам гринго? Цвет кожи видите? — очень хотелось сказать обоим, какие они пендехо, но прямые оскорбления наверняка воспримут, как вызов и пропишут мне живительных чингасос. То есть первую порцию я уже схлопотал, но, может быть, получится деэскалировать конфликт. И слэнг тут — как маркер свой-чужой. Я к нему уже привык и даже к нужному выговору приспособился.
— А что тогда вырядился, как гринго?
— Чтобы из школы не отчислили, сказали надеть приличный шмот сегодня. Думаете, я сам рад выглядеть, как задрот? Меня бы собственный брат за такую внешность обстебал бы, если бы не сидел.
— Брат? Как зовут?
— Гектор Колон, — смог, кажется, перевести конфликт из физической плоскости в социальную «кого знаешь, кто за тебя впишется».
— Серьезно? Ты карналь Гектора? — водитель покрутил в руках мой многострадальный рюкзак, с силой помял его пальцами, проверяя, нет ли внутри чего ценного, а затем брезгливо швырнул прямо на асфальт обочины.
Ранец тяжело шлепнулся и с неприятным шуршанием проехался по жесткому гравию.
— Ты сам виноват, эсе! — усмехнулся пассажир, окончательно расслабляясь и опуская кулаки. — Вырядился, как чистенький гринго, вот и выхватил. Оделся, как левас — терпи чингасос. На районе в таком виде не рассекают.
— Скажи спасибо, что велик не забрали, — бросил через плечо водитель, после чего они уехали. Уроды. Хочу машину, чтобы больше так не подставляться. Ну или хотя бы бензопилу и дробовик.
Подобрал свой ранец, отряхнул. Паршиво выглядит — весь в пыли и краска потрескалась. Надо будет у дядюшки Манни новый спросить. До школы доехал почти нормально. Скула разве что болела. Отметил, что на парковке уже стоит пикап Линды. Эх, сейчас бы к ней в класс отстающих, а не на ненужный мне турнир.
— Мистер Колон, вот вы где! Я думал — не явитесь. Матерь божья! Вы что, подрались⁈ — возмущенно воскликнул Миллер, когда я подошел к месту отправления. Рядом с математиком собрался весь шахматный кружок, включая Джастина Ли.
— Упал с велосипеда, сэр.
— Зачем вы вообще ехали на велосипеде? Вас некому было отвезти⁈ — продолжил возмущаться математик. — Живо в автобус, как только подъедет, у водителя есть аптечка. Мистер Харрис, вы ведь умеете оказывать медицинскую помощь? Ваш отец — доктор.
В чем пендехостанцы хороши, так это в продвижении собственной культуры по всему миру. Каждый знает, как выглядит желтый школьный автобус — рубленые формы, длинный капот, дерматиновые сиденья. Вот последние в наличии, а с остальным — промашка в визуализации. Темно-оранжевый цвет, короткий капот-зубило, салон всего где-то на дюжину посадочных мест. Этакая газелька-переросток, на базе небольшого грузовичка Форд.
— Серьезно⁈ Они хотят посадить шахматный клуб в короткий автобус для умственно отсталых? — воскликнул малознакомый мне прилизанный парнишка из числа шахматистов. Кажется, Колин.