Адвокат кивнул мне в сторону обшарпанного стула возле стола, заставленного пустыми бутылками. Сам же Больцман свинтил с бурбона крыжечку и набулькал себе на два пальца в грязный, весь в подсохших потеках стакан. Ну… хотя бы не из горла пить собрался, уже прогресс.
— Сэр, меня зовут Кристобаль Колон, мне шестнадцать, мой основной опекун нелегал и недавно угодил за решетку…
Выложил всё, как на духу, в истории с арестом Гектора, умолчав только про дядюшку Манни и свой собственный Эппл 2. Не настолько я юристу верю, чтобы давать компромат на самого себя. А так рассказал и брак в последний день до ареста, и о временной опеке, и про планы официально оформиться к Ковальски в зал аркадных автоматов.
— Мда, пацан, тебе живется даже хуже, чем… да не важно, кому, — с ненаигранным сочувствием изрек Леонард, присев на измятую кровать. Бурбон он цедил маленькими глоточками, по-буржуйски. Это в их культуре пития — растягивать «два пальца» алкоголя на полчаса, еще и льда в них добавив, а не жахнуть стопочку сходу. Мне же лучше. Чем медленней он накидается, тем более адекватные советы выдаст.
Похмелье постепенно выветривалось из головы мужчины и ему на смену пришло что-то иное. Заинтересованность? Профессионализм? Во всяком случае, во взгляде адвоката появилась тень еще не вконец пропитого интеллекта.
— Эмансипация, сэр, — напомнил я.
— Это очень простая процедура, пацан. Юридическое признание штатом Калифорния того факта, что Пиноккио стал настоящим мальчиком и больше не нуждается в кукловоде. Всего для нее нужно выполнить несколько условий.
Первое: возраст от четырнадцати лет. Ты говорил, что тебе шестнадцать, это выполнено.
Второе: проживание отдельно от опекуна, либо его официальное согласие. Твоя опекунша подпишет заявление?
— Да, сэр, Елена всё понимает.
— Третье — образование. Ты очень правильно решил сдавать досрочные экзамены.
— И тогда четвертое и самое главное — легальный доход. Ты говоришь, поляк из зала аркадных автоматов готов тебя оформить и платить за твой зад налоги?
— Да, ценой снижения моей зарплаты.
— Снижение не должно быть слишком сильным. Ты обязан доказать, что сам оплачиваешь аренду, еду, одежду и медицинские счета. Ты должен показать суду бюджет. Никакой помощи от государства или сомнительных доходов. Твой братец-бандит наверняка оставил какую-то заначку и ты на нее рассчитываешь, но для судьи несоответствие доходов и расходов — как красная тряпка для быка, намёк на преступную деятельность.
Юридически суду плевать, где ты работаешь, лишь бы это было легально, не нарушало правила о детском труде и приносило достаточно денег на оплату счетов. Закон есть закон. Но решает все судья, а это старый, консервативный белый мужчина, который смотрит вечерние новости.
Для судьи зал аркадных автоматов — рассадник малолетней преступности. Там прогуливают школу, курят всякую дрянь, толкают краденое и спускают карманные деньги. Всего в одном шаге от притона. Судья не даст тебе эмансипацию. Наоборот, решит, что нужен более строгий надзор.
Леонард хитро прищурился, и в его глазах блеснула настоящая профессиональная хватка.
— Я понимаю, куда вы клоните, сэр. Вы превосходный оратор.
— Тебе нужен адвокат, приятель, — не обманул ожиданий юрист, — кто-то, кто объяснит государству, какой ты замечательный, правильно расставит акценты и безупречно оформит документацию. Не обязательно я, но знай — из-за временных трудностей «Больцман и партнеры» предоставляют хорошие скидки. Сто баксов в час, почти бесплатно, учитывая мою квалификацию. Знаешь, почему Лео Больцман не проиграл ни одного дела в суде?
— Потому что вы беретесь только за те дела, которые легко выиграть? — не сдержал я сарказма.
— Обижаешь, парень, — юрист добавил себе в стаканчик еще на пару пальцев, — всё потому, что я лучший адвокат в этом забытом богом штате и помню законы наизусть. Всё это, — мужчина обвёл широким жестом окружающую нищету, — временные трудности. Больцман и партнёры еще вернутся в даунтаун.
— У меня есть еще один вопрос, сэр, и он даже важнее опеки. Позвольте мне подумать о ваших услугах, пока продолжается консультация. Мне нужно составить соглашение о неразглашении. Я разработал парочку прототипов видеоигр, готовых потенциально принести миллионы, но показывать их издателю надо так, чтобы идею не украли.
— Серьезно, парень? Игрушки? — Лео чуть не поперхнулся бурбоном.
— Миллиардный рынок, сэр. Миллионные прибыли, если не ошибиться с издателем и я полностью уверен в том, что говорю.
— В любом случае, у тебя нет шансов в суде против больших игроков. Признаюсь честно, между адвокатом и клиентом не должно быть секретов, я никогда не имел дела с видеоиграми. Но я знаю, как работают законы. Идеи не патентуются, парень. Иначе… давай на примере кино объясню.
— Давайте, сэр, — таракан попытался прорваться по полу к моему рюкзаку, но был отброшен в сторону тычком носка кроссовка. Давить его я побрезговал.
— Вот смотри, пацан, — Лео сделал еще один крошечный, но выразительный глоток, смакуя обжигающую жидкость. — Допустим, ты приходишь к продюсеру в Голливуд и заявляешь: «У меня есть гениальная идея! Давайте снимем кино про то, как гигантская акула жрет людей на пляже, а местный шериф пытается её убить». Продюсер вежливо кивает, выпроваживает тебя за дверь, а через год выпускает «Челюсти».
Адвокат усмехнулся и покрутил стакан в руке.
— Это плагиат, — кивнул я.
— Ты бежишь в суд, кричишь: «Он украл мою идею!» А судья тебе отвечает: «Идеи витают в воздухе, сынок». Нельзя запатентовать саму концепцию гигантской акулы-людоеда. Ты можешь защитить авторским правом конкретный сценарий — диалоги, имена персонажей, раскадровки. Если продюсер снял фильм по твоему тексту слово в слово — ты выиграл. Если он взял голую идею акулы и нанял своего сценариста написать текст — ты в пролете. Ни один суд в мире тебе не поможет. Так работает индустрия, пацан. Я мог бы взять с тебя денег за NDA и составил бы идеальный документ, учитывающий все риски, но его бы никто не подписал. У крупных… акул есть юридические отделы, где сидят умные юристы вроде Лео Больцмана и запрещают своим боссам подписывать рискованные бумаги. Сосредоточься лучше на эмансипации. Потому что если твои идеи на самом деле способны принести деньги, то по закону их контролирует не несовершеннолетний, а опекун. Представь, что тебя, начинающего бизнесмена, отдали под опеку в общинный дом. Каждый цент на твоём счету окажется в кармане главы семьи и ты никак себя от его произвола не защитишь.
— И как мне быть с идеями, сэр? — спросил я.
— Я юрист, а не консультант по ведению бизнеса, парень… как там тебя, Крис. Ты на редкость здравомыслящий для шестнадцати. Придумай что-нибудь.
Не то, чтобы я раньше не понимал, как устроен копирайт в игровой индустрии. Геймплей не патентуется, иначе трехмерные шутеры закончились бы даже не на Вольфенштейне 3D, а где-то в семидесятых, так как первые корявые прототипы уже к настоящему времени выпускались, а зал аркадных автоматов в Каньон-Плаза не заполонили бы клоны Пэк-Мэна от других производителей.
— Спасибо, сэр, ваш совет выглядит разумным. Позвольте вопрос — почему вы работаете в мотеле? Ежедневная аренда номера обходится дороже, чем если бы вы сняли трейлер в парке на месяц. В Пальмовом Оазисе, где я живу, недавно освободился пристойный вариант за двести долларов…
Искренне захотел помочь мужику, вот и предложил наш старый дом. Адвокат произвел впечатление пока еще грамотного человека. Ему бы няньку, которая будет вовремя отбирать бутылку и, глядишь, на самом деле выберется из ямы.
— Трейлер в парке — это приговор, пацан, — допив остатки бурбона из стакана, юрист почти не трясущимися руками достал дешевую сигарету из пачки и закурил. — Перебраться в него будет значить, что ты сдался, пустил корни на дне и согласился быть «белым мусором» до конца своих дней. А мотель — транзитная зона, временное неудобство. Сегодня я здесь перегруппировываю силы. А завтра, когда подвернется правильное дело, вернусь в даунтаун и докажу всем, что имя Лео Больцмана не пустой звук.