Не понравились мне адвокатские поползновения. Особенно то, как он попытался мягко под руку девушку взять. Захотелось сразу ему целительных чингасос определить. Но затевать драку в стенах тюрьмы… да и вообще где угодно — плохой вариант. Молча последовал за юристом и «старшей сестрой», пытаясь прислушиваться к океану правовых терминов, изливаемых толстяком на женщину. Номера законов, статей, прецедентов с именами. Я ничего не понял — звучало как неубедительный и бесполезный бред, нужный лишь для отвлечения внимания.
Привел нас мистер Голдблюм в итоге в самый обычный обшарпанный дайнер, похуже уровнем, чем тот, где работает «тётя Роза» и почти пустой, не считая официантки и бородатого бомжа в дальнем углу, жующего бургер. Есть тут что-то мне совершенно не хотелось. Да не за тем и пришли. Я сел рядом с Еленой и…
— Мальчик, уйди, здесь дело, касающееся адвокатской тайны, — велел мне юрист. — Не решим вопрос — и у твоего брата будут проблемы. Закажи себе блюдо дня и отсядь подальше, — мужчина протянул мне измятую пятерку. Всё страньше и страньше, как говорила Алиса. Обычно ведь адвокаты берут деньги, а не дают. Но отказываться от подачки я не стал, сев на пару столиков дальше в стороне.
О пресвятой Ктулху! Как-то даже кофе тут пить брезгливо, особенно ввиду рассказа тети Фриды о всяких болезнях, какие есть шанс подхватить во время свидания. После тюрьмы хотелось не только помыть руки, что я сделал немедленно в туалете дайнера, но и принять душ, а также провести полную дезинфекцию организма вместе с вакцинацией от столбняка и других распространенных угроз.
— Я просто жду сестру, — отмахнулся в итоге от официантки, прикарманив несчастную пятерку.
Говорил Голдблюм тихо и неразборчиво, выражение лица у него при том сместилось уже совсем в нехорошую сторону, к скабрезной улыбочке. Елену я при том видел со спины. Но момента, когда адвокат накрыл ее руку своей, не упустил, как и последующих действий.
Хлоп! Пощечина получилась настолько звонкой, что официантка испуганно ахнула. Кажется, горячих латин кто-то специально обучает, как бить мужчин по лицу. У Машеньки тоже отлично получается, хотя той всего шестнадцать.
— Орале! Ты кем себя возомнил, пендехо гринго⁈ — эмоционально и громко, как она умеет, воскликнула Елена, и добавила вторую пощечину, с левой руки. — Каброн!
— Вы пожалеете об этом, миссис Колон! — зло выговорил толстяк, прекратив понижать голос. — Ваш муж мог получить отличную сделку, а теперь есть шанс, что отправится на пожизненное!
Врёт, запугивая бедную женщину. Ну не мерзавец ли?
— Елена, уйди в машину. Я разберусь.
Иногда даже шестнадцатилетнему пацану стоит «включать мужика». Не сказать, что вид у меня впечатляющий, но тон я выбрал тот, какого «тётя Лена» обычно слушается. Она временами легкомысленная и доверчивая, но более-менее мы с ней притерлись и когда я говорю по-мужски, чем не злоупотребляю, склонна слушаться. Вот и сейчас, сообщив напоследок бесплатному юристу, что он «бабосо и тарадо», девушка, громко цокая каблучками, направилась к выходу.
— Сюда смотри, пендехо, — потребовал я у юриста, машинально сместившего взгляд на красивое. «Плачь, Европа, у Елены самая прекрасная попа», и никаким строгим платьем ее не спрятать и не отнять.
— Сопляк, как ты смеешь⁈
— Сюда смотри, я сказал. Ты думаешь, за жену Гектора некому постоять? Что парни из баррио будут спокойно наблюдать, как ты её домогаешься? Или что тебя не лишат лицензии за угрозы своему же клиенту? Считаешь, что девушка из гетто не сможет дойти до телевидения и рассказать на ТВ-шоу, какое предложение сделал ее же собственный адвокат? Мы еще и подробностей добавим, у меня фантазия богатая. Юристы намного получше тебя за дело ухватятся, телевизионщики с ток-шоу оплатят все наши счета и издержки. Да зачем я тебе это вообще рассказываю, когда надо договариваться с официанткой, чтобы стала свидетелем? А там и остальные твои жертвы подтянутся. Ты ведь не в первый раз пытаешься залезть в трусики к красивой клиентке?
Какая-то злая, темная и жадная часть меня хотела сорвать с него компенсацию за беспокойство, но нет. Шантаж — совсем не то, с чем мне стоит связываться.
— Ты идешь и пишешь самоотвод, мы получаем нового адвоката и забываем о тебе, а ты о нас. Компренде? — надавил я на него взглядом. На джунов так смотрел, когда они детские ошибки в коде признавать не хотели. Не сказать, что мастер-гипнотизер, но больно уж жалкий соперник мне достался. Слился в игре в гляделки уже через десять секунд.
— С-с-слушай сюда, сопляк, — бесплатный юрист продолжил заикаться, но не факт, что испугавшись моих угроз — взгляд у него смотрелся, как у крысы агрессивной, а не загнанной в угол. — Мне за ваш цирк штат платит считанные пенни и я имею право получать за свою работу хоть что-то. У меня таких «гекторов» три десятка в месяц.
Он неторопливо сгреб со стола свои бумаги, небрежно сунул их в потертый коричневый портфель и с громким щелчком закрыл замок.
— Я хотел пойти вам навстречу, подойти к делу не ф-формально, а с обоюдной выгодой. Но если ваша истеричка не умеет держать себя в руках, а ты пересмотрел полицейских сериалов по телевизору, то ради бога. Я прямо завтра утром подам судье ходатайство об отводе «в связи с непримиримыми разногласиями с подзащитной стороной».
— Мудрое решение, — буркнул я. Урод явно делает хорошую мину при плохой игре и старается не потерять лицо. Ну и люби его Ктулху всеми тентаклями. У меня нет цели как-то ему отомстить. Хотя мерзкий тип, конечно. Надо отложить мелочную месть ему до момента, когда разбогатею, а не отменить совсем.
— А знаешь, что будет дальше, умник? Вам назначат нового бесплатного защитника. Какого-нибудь вчерашнего студента, что даже не откроет папку с делом вашего Гектора до самого заседания. Так что засунь свои угрозы себе в задницу. Удачи вам с вашим латиноамериканским дерьмом, — сохранил негодяй последнее слово за собой.
До парковки, где нас поджидала ничего не подозревающая Глория, Елена не дошла — разрыдалась в двух шагах от кафешки.
— Тобалито, он… этот каброн, жирный чанко кочино, предлагал мне спать с ним! Как какой-то путе! — сквозь слезы выговорила мой опекун.
Всё верно я в ситуации понял. Как в помоях искупался от осознания.
— Меня сейчас вырвет от омерзения, — признался почти честно, — пойдем, нас Глория ждет. Ничего пендехо Гектору не сделает — напишет отказ и нам дадут другого адвоката.
— Такого же каброна! — продолжила рыдать Елена, уткнувшись мне в плечо. На новеньком пуловере наверняка следы от потекшей туши. — Жирного дружка этого бабосо!
— У меня есть по-настоящему хороший адвокат. Я приезжал к нему вчера на консультацию по поводу опеки, — тяжело вздохнул я. — Он знает все законы штата наизусть и не проиграл ни одного дела. Еще и скидки в его фирме хорошие из-за временных трудностей.
— Тобалито, я, хнык-хнык, не дура, так не бывает. Он тоже что-нибудь для себя захочет, а у нас с тобой ничего нет…
— У нас есть лоурайдер Гектора, — озвучил я решение. Красивой тюнингованной тачке явно не стоит ржаветь под навесом у нового трейлера, куда ее перегнал Торито или Бурито. — Мы сможем продать машину и оплатить работу юриста. Уверен, Гектор нас простит, когда окажется на свободе.
Еще по дороге из Вегаса ведь о судьбе Эль Камино думал. Ну получу я чингасос от брата Криса, когда он выйдет на свободу — плевать. Зато при деньгах какое-то время будем. А там эмансипация, нормальные заработки на играх и программировании, куплю аналогичный или даже тот же самый обратно.
— Но… но Гектор хотел, чтобы ты на его машине ездил, — Елена почти перестала всхлипывать и хлюпать носом.
— Его судьба важнее, чем лоурайдер.
— И твой адвокат — он и правда хорош?
— Да, очень толковый.
— И мы поедем к нему прямо сейчас, да? — «теть Лена» с надеждой заглянула мне в глаза.
Эх… вот сразу сказка и закончится, когда мы приедем в мотель «Старлайт» и найдем там Больцамана, бухого в титьку. Но вдруг он сегодня не нашел, на что набраться и хотя бы проконсультирует. Или телефончик вменяемого трезвого коллеги подскажет.