Звякнул колокольчик у двери. Повернув голову ко входу, я увидел зашедшую к нам Марию Кастильо.
— Перветидос! — воскликнула Машенька и, покраснев до состояния варёного омара, выскочила наружу.
— Она не любит игры так, как мы, — объяснил я для Линды.
Глава 19
Мария вернулась через парочку минут, всё еще красная, будто давление подскочило, но полная решимости что-то сказать.
— Мне безразлично, что вы делаете с уточкой, — объявила она.
— Давай я покажу! Так увлекает — можно весь день продолжать, — с привычной хрипотцой предложила Линда. Я уже ждал, что Машенька снова сбежит, но на этот раз Кастильо хватило выдержки.
— Мистер Ковальски тебя зовёт, Кристобаль. Что-то про официальное оформление и вот эту вашу игровую миерду, — выдала Мария. — Он у себя в офисе.
— Я скоро, — бросил я Линде и оставил ее наедине с уткой-канальей, никак не желающей проскакивать между труб.
Кабинет хозяина прачечной — небольшое помещение размером с половину подсобки. Тут «дядя Джон» ведет бумажные дела. Он и в момент моего прихода разбирал толстую пачку счетов. Игра на публику, как мне кажется. Попытка показать наивному юноше, как тяжело живется честным бизнесменам.
— Заходи, сынок, садись на стул, — кивнул мне поляк в сторону обычной деревянной табуретки, — я позвал тебя написать официальное заявление на трудоустройство в прачечную механиком по обслуживанию стиральных машин. Объяснить, почему не в зал аркадных автоматов?
— Потому что для властей тот выглядит почти как притон. Так сказал мой адвокат.
— Умный человек. Прочитай и подпиши здесь и здесь, сынок, и отнеси своему опекуну, потом завезешь. И не думай, что я не заметил, как вы с Линдой Ким тискаетесь у нее в машине. Дело ваше, ей уже есть восемнадцать, но учитывай, что Джозеф Ким — человек старой закалки, ему не понравится, как дворняга из гетто обхаживает его дочь. А он узнает. Не от меня, но обязательно как-то узнает. Всё тайное открывается.
— Спасибо за предупреждение, сэр. У меня серьезные намерения, если для вас это важно.
— Сынок, скажи это мистеру Киму, ты ведь с его дочерью шашни водишь, а не с моей. Моей Агнешке всего двенадцать, — бобриное лицо прижимистого мужика слегка разгладилось, приобрело почти ласковое выражение, — и если хоть один парень до ее восемнадцати к ней прикоснется… оторву ему его грязные руки по локоть. Иди, работай.
Я и пошел. Предо мной стояли сразу две инженерные задачи — первоначальная загрузка аркадного автомата при включении и использование монетоприемника. И если с приемом оплаты я нормальный способ придумал, то с запуском автомата — только полумеры.
В баре Линда оставила игру, что, учитывая ее увлеченность, даже немного странно, и азартно разрисовывала простым карандашом серо-зеленый бок одного из купленных мной автоматов, повторяя свой рисунок с крутой уточкой. Не больше чем эскиз, но смотрится стильно. Виниловую пленку с инопланетным крабом девушка с фанерного ящика сорвала.
— Отлично получается, — похвалил я.
— Мне потребуется краска, малярный скотч и респиратор, — азартно перечислила художница, — и еще я очень жду, когда ты поместишь моего утёнка в игру.
— Сделаем вместе. Смотри, символы переопределяются командой POKE, ей нужно отдать набор нулей и единичек. Ноль — нет точки, единичка — есть. А еще я разобрался с мультиколорным режимом — в нем у нас есть четыре варианта цвета на каждый спрайт, но при этом четные и нечетные пиксели по горизонтали обязаны совпадать по цвету, как будто рисуешь более толстой кистью. А раз есть цвета, то давай постараемся сделать клюв красным. Важная часть облика нашего утёнка.
Вот такой вот я эксплуататор. Припахал невинную девушку к работе с уточкой. Но ей же самой нравится? Линда азартно взялась за дело и уже через час протагонист обрел свой финальный облик. Птичка даже взмахивала короткими крылышками, когда взлетала вверх.
И на том прекрасный вечер закончился. Я получил свой прощальный поцелуй и девушка уехала. Я к тому моменту успел установить в разрисованный карандашом корпус свободный кинескоп и прикинуть, где прикручу полочку для компьютера.
Вернувшись в парк, обнаружил, что Елены еще нет. Не удержался от визита в двести шестнадцатый. Очень уж интересно, как Глория проведет укрощение строптивого юриста.
— О, Тобалито, заходи. Лео! Твой клиент пришел!
«Тетя Глаша» как будто бы на пару лет помолодела. Ну, то есть тридцать с хвостиком — и так совсем не старая женщина, в самом соку, но сбросив с себя печать вечной усталости, парикмахерша стала восприниматься иначе. Одетая в легкий сарафанчик, отнюдь не фигуристая красавица, а обычная мексиканка, она подкупала совсем другим. Какой-то внутренней энергией.
— Пацан, я же говорил тебе, что трейлерный парк — это приговор. Ну зачем?
Леонард Больцман, блестящий в прошлом юрист, сидел на продавленном диване, одетый в розовый банный халат, несомненно принадлежащий Глории и пялился безразличным взглядом в крошечный телевизор.
— Я тебя тут не держу! Можешь проваливать в свой мотель! — эмоционально воскликнула женщина. — Ах да, у тебя даже штанов нет и ты дойдешь не дальше соседнего трейлера! И сколько там дней у тебя еще оплачено?
— Три, — признал поражение Больцман, — но я бы нашел выход, какого-нибудь клиента.
— Я могу одолжить кое-что из одежды Гектора, старшего брата, — предложил я ему.
— Я говорила с доном Игнасио. Парк хочет подать иск к энергетической компании из-за регулярных ночных отключений, — сообщила Глория.
— Как? С кем? Когда? Я берусь за дело! Да, пацан, принеси мне штаны и я займусь твоим вопросом по опеке и эмансипации. Судья у меня будет рыдать от того, какой ты взрослый и самостоятельный.
— Сегодня утром. Когда ходила к дону Игнасио по поводу аренды, заодно спросила, нет ли у него работы для адвоката, — Глория подошла к плите, сняла с нее горячий чайник и налила кипятка в кружку. По трейлеру распространился густой травяной аромат. Что-то вроде чабреца, зверобоя и прочей мяты-мелиссы.
— А можно и мне того же? — спросил ее.
— Антипохмельного настоя? Ты что, тоже бухал?
— Нет. Но пахнет вкусно.
Я получил кружку обжигающего отвара и хорошечно взбодрился от первого же глотка. Надо взять рецепт на заметку, бессонных ночей мне предстоит еще много.
Лео тоже присосался к кружке. Лицо его чуть разгладилось.
— Теперь я официально на самом глубоком дне, — объявил он, — не просто отребье из трейлерного парка, но и почти бездомный. Миссис Флорес, не посчитайте, что Лео Больцман не ценит вашей заботы.
— А ну прекратил ныть! Ты мужчина или наивная чикита, которую бросил ухажер? — Глория стеганула адвоката полотенцем по шее. Не сильно, но, наверное, обидно, — сжал хуэвос в кулаке и достаешь себя из задницы, куда сам загнал. Компренде?
— Вы правы, мэм.
— То-то! Я еще сделаю из тебя мужика. Завтра же пойдешь к дону Игнасио, займешься его судебным иском и оплатишь нам аренду трейлера. Не нравится парк? Так заработай денег, а не бухай, как животное!
— У стороны защиты нет аргументов, ваша честь, — сдался адвокат. Мне понравилось, как он смотрел на латину. Не как на домашнего тирана, а с уважением. Вангую — быть ему третьим и, надеюсь, что финальным мужем «тети Глаши». И в даунтауне они окажутся совместно. Больцману жизненно необходима железная рука, направляющая его в сторону светлого будущего.
— Сэр, у меня тут есть идея по поводу эмансипации. Моей девушке восемнадцать и…
Мысль откровенно глупая. Подкатывать к Линде с предложением руки и сердца после пары дней не особенно бурных отношений — идиотизм. Но как крайний вариант — почему нет? В конце концов, фиктивный брак можно и с условной Трейси заключить, а потом расторгнуть.
— Понял о чем ты, пацан, — Лео со вкусом потянулся, отставив отвар в сторону. — Начнём с того, что свадьба — поганая идея в любом случае. Не женись и не придется делить имущество при разводе.
Осуждающий взгляд Глории он проигнорировал.