— А другие песни ты знаешь? Выговор у тебя не местный. Может, кантри?
— Чувак, я из Теннесси, я начинал в кантри-группе, ненавижу это старьё. Но раз ты просишь…
— Что-то из Джонни Кэша, если знаешь.
— Только для тебя, чувак!
Он перехватил гитару по-другому и очень годно исполнил «Folsom Prison Blues». Она у меня есть в сборнике величайших хитов Кэша и понятно, что Эдди не настолько хорош, как «человек в черном», но мне понравилось. Он умеет и петь, и играть. Я совершенно искренне аплодировал, а Трейси, кажется, на самом деле оргазм получила, так выразительно она на музыканта смотрела.
— А если Кольцо огня?
— Не, чувак, без мексиканских труб эта штука вообще не звучит! Даже пробовать не буду.
Эдди выдал мне «Cry! Cry! Cry!» и снова заслужил аплодисменты. Вот зря он тратит время на всякую миерду, хотя мог бы зарабатывать на мастерстве гитариста.
И что же мне с ним делать? Отдавать творчество Горшка или Аврелио Вольтера — точно нет. Не случайному парню с улицы, за которого попросила знакомая парикмахерша. Тем более не с таким дерьмовым композитором.
— Эдди, не затаишь обиду, если скажу всё честно? Мне на самом деле понравилось, как ты поёшь и играешь. Но ваша музыка — дерьмо, и писать под нее стихи — значит, испачкаться. Найдете нормального композитора — приходите.
В конце концов, мне рано или поздно потребуется кто-то, кто напишет мелодии для мои игр. Я смогу очень и очень невпопад напеть ему что-то из будущего и нужен кто-то, кто сотворит из невнятного материала хит.
— Чувак, а ты сам не умеешь и стихи, и музыку?
— Я тебе могу только самый примитив выдать. Вот такое… «по полям, по полям, синий трактор едет к нам. У него в прицепе кто-то песенку поёт».
Застрявшая в голове еще с прошлой жизни навязчивая детская песенка вырвалась-таки наружу. Ничего более привязчивого я не знаю. То есть знаю! Репертуар мини-диско турецких отелей. Услышал краем уха «бейби-шарк» или «арам-зам-зам» и последующие «гули-гули» — и всё, пропал на несколько дней, песни поселяются под черепом и ничем их не вытравить. Но есть подозрение, что, во-первых, они могут быть известны на западе уже давно именно как музыка для детей, во-вторых, требуют сильной электронной обработки, чтобы начать звучать и стать теми самыми.
— По полям… по полям… чувак, это примитивно, но концептуально! Офигенный протест против системы! Пока остальные выдумывают сложные стихи, ты поешь один и тот же куплет, а в конце мычишь, блеешь или кукарекаешь! Как для дошколят, но прямо металл! Можно, попробую доработать? Я даже нотной грамоты не знаю, но мелодия уже у меня в голове. Автор текста и музыки по-любому ты, как мне тебя записать? У нас всё по-серьезному, Томми права на все песни бегает к юристу регистрировать. Наш басист.
— Запиши, как «СиСи», — решил я. Не хуже Криса Коламбуса псевдоним, а я люблю лаконичность, где она допустима. — А можешь мне сыграть «Get Rhythm»?
— Чувак, да ты настоящий фанат Кэша!
Но таки сыграл и спел. И мне понравилось. Не жалко за хорошее исполнение примитивную детскую песню отдать. Наверное, я мог бы и что-то большее пожертвовать, но жесткий плагиат песен — не мой путь ниндзя. Нет у меня подходящего образования и понимания, как работает индустрия. Да и артистов обижать не хочется. Отдельные точечные заимствования я компенсирую, когда разбогатею.
Елена вернулась со встречи с Гектором в приподнятом настроении.
— Лео пообещал подать ходатайство на пересмотр сделки! — воскликнула она. — Ох, Тобалито! Он на самом деле хороший адвокат, когда не бухает! И Гло сказала, чтобы мы не спешили продавать лоурайдер — он поработает в долг, рассчитаемся потом! Знаешь, Кристобаль, в костюме из Зонко, с нормальной прической и в туфлях он прямо как Перри Мейсон из сериала. И говорит так уверенно. Какие-то статьи и прецеденты вспоминает.
«Перри Мейсона» я уже видел, попадался по ящику. Для западной аудитории — известный старый сериал, выходивший чуть ли не с пятидесятых. У нас его почти не знают. Я смотрел современный ремейк и он получился неплохим, хотя и не скажу, что прямо-таки шедевром. Виденная по калифорнийскому ТВ серия мне показалась скучноватой, хотя в харизме герою и сыгравшему его актеру не откажешь.
Что же, жизнь однозначно налаживается! И весомая часть позитива идет из прачечной. В воскресенье я научил Мигеля загружать Вик-20 и доход с Флэппи Бёрд стал совсем уже пассивным. Крутизна! Цитируя Цоя: «Ненавижу ходить на работу, каждый день ходить на работу…». Он нашел выход в том, чтобы стать кочегаром и графике сутки через трое, а я — в аркадных автоматах. В среду вечером зарядил в корпус от Донки Конга уже третий мой компьютер.
Запустит Ковальски свою «Аркадию» — и денежки потекут в размере шестидесяти долларов в сутки. Стоит начать подбирать себе на досках объявлений профессиональный монитор, машину и, может быть, даже новое жильё. Все три категории я на бибиэсках уже встречал и только отсутствие нормального поиска помешало выбрать предложения. Слишком долго пролистывать объявления, пока не встретится нужное.
В школе Миллер пытался выяснить за шахматной партией, чем мы не поладили с его приятелем, но математику хватило ответа «у нас слишком разные взгляды на будущее технологий, сэр». Влезать в чужой спор он не пожелал. Ну да, я продолжил изредка заглядывать в шахматный клуб. Люблю древнюю игру.
Неприятности пришли, как всегда, в четверг. Многие ненавидят Криса, но Тор-громовержец — особенно. Когда я заглянул в прачечную забрать ежедневную выручку и стать чуточку богаче, застал красного от гнева Ковальски, заплаканную Марию, хлопочущую вокруг Мигеля, прижимающего к лицу пакет со льдом, и с мясом выломанную боковину одного из моих автоматов. Второго, того, что с артом в виде суперагента и компьютером Агнешки внутри. То есть уже нет. Никакого компа в корпусе бывших космических вторженцев не осталось.
Я, конечно, опасался по поводу угрозы пиратства для своих игр, но кто вообще мог подумать, что судно компании Каналья Геймс физически возьмут на абордаж?
— Сэр, что произошло? — подошел я к сердито щетинящему усы хозяину прачечной.
Ответом стал густой польский мат, вполне себе понятный большинству русских. Всякие «курва», «пердоле» и прочие «пся крев».
— Извини, сынок, накипело. Ограбили нас. Вломился здоровенный ниггер, сразу ударил Мигеля по лицу, выломал фомкой стенку у автомата, схватил компьютер и убежал. Слишком быстро, курва! Я даже сделать ничего не успел! — устало объяснил Ковальски.
Понимаю его. Пожалуй, вломись здоровенный негр в прачечную в моем присутствии, я бы тоже ничего не успел. Или отхватил бы знатных чингасос, подобно Мигелю. Подошел к Машеньке, взглянул на парня, неспособного нормально сфокусировать взгляд. Я не эксперт, но похоже на легкое сотрясение мозга.
— Ихоепута! Пендехо! Я уже позвонила брату! Копы скоро приедут, найдут этого каброна и запихают его в камеру с извращенцами! Он еще пожалеет, что ударил Мигеля! Пута гранде!
— Монетоприемник не тронул, да? — сделал я вывод, заглянув в пострадавший автомат.
— Как знал, что брать, курвы сын! Компьютер за триста долларов, держащийся на соплях — это не полупустой монетоприемник, прикрученный саморезами!
— Сэр, вы же платите местной банде за защиту. Как так вышло, что вас грабят?
— Я плачу, чтобы не трогала сама банда. Но пожалуюсь на беспредел.
— То, что кто-то орудует на их территории — потеря лица для них, — подсказал я. — Компенсацию вы с них не получите, но виновного они могут найти и наказать.
— Поучи еще меня, сынок, — проворчал поляк. — Думаешь, Джон Ковальски первый год в нашем районе бизнес ведет? Этот ниггер явно не местный, быть может, обдолбанный… или нет… слишком он быстро и уверенно всё сделал. Как если бы специально за компьютером шел.
Что бы сказал про это дело величайший сыщик всех времен? Нет, я не про Шерлока Холмса и даже не Эркюля Пуаро. Лейтенант Коломбо, ваш выход. Как раз фамилия у меня подходящая. Сериал, к слову, уже давно на экранах, но наткнуться на него по ящику мне пока не повезло, о чем жалею.