Душ, мне нужно в душ, и сменные трусы прихватить взамен пропотевших. Хорошо, что трейлер такой маленький — в нормальной квартире я не факт, что доковылял бы на гигантское расстояние.
Горячая вода слегка взбодрила. И не знаю, по какой причине в пендехостане принято использовать ванную, как место хранения лекарств, но странная традиция мне выгодна. Дикие же вы американцы! Где парацетамол? Где ибупрофен? Где ктулхов терафлю, в котором 1024 гигафлю и дофигища мегафлюев? Да-да, я знаю, что это тот же парацетамол, но в форме горячего напитка и с лимонным вкусом.
Я идиот! Доверил подготовку аптечки местным чикитам, даже не выяснив, какое лекарство от чего помогает. Вот что за дрянь такая Тайленол с действующим веществом… в глазах слегка плывет… «ацетаминофен»? Миерда какая-нибудь.
Трясущимися от озноба руками руками закинул в рот сразу две таблетки аспирина из пузатой пластиковой банки и запил водой из-под крана. Старая добрая ацетилсалициловая кислота обязана хоть немного сбить температуру. Соберись, тряпка! Что, так хочется на полтора года в приемную семью, куда-нибудь в сельскую местность? Отвесил себе пару пощечин. Горячий кофе — вот что меня спасет.
Наткнулся на вытянутый футляр с градусником. Измерить температуру — вернейшее дело при простуде. А то вдруг у меня 36.9, а я «помираю» только лишь потому, что мужик и такова наша распространенная мужская блажь. Но во-первых, я спешу, во-вторых, знание точных цифр ничего не поменяет, мне в любом случае нужно поехать, сдать их ктулхов калифорнийский ЕГЭ и эмансипироваться. В-третьих — глупый страх. Вдруг термометр ректальный? Не хочу! Не буду! Еще и шкала в фаренгейтах, наверное. И какая нормальная температура тела по Фаренгейту? Сто? Что-то я читал про то, что родоначальник их упоротой шкалы взял за точку отсчета температуру тела собственной жены. Горячая штучка, наверное, она была! Если бы голова нормально соображала, я бы попросту перевел «36.6» на их извращенскую имперскую шкалу, но проще сейчас забить.
Нургл, уходи, я тебя не звал! Оделся в приличное, с трудом заставляя себя шевелиться. Выполз к завтраку. Елена приготовила мой любимый омлет и я сожрал его через силу.
— Что, невкусно, Тобалито? Я посолить забыла? И какой-то ты сам не свой. Вялый!
— Волнуюсь перед экзаменом, — соврал я.
— Собирайся активнее, девочки скоро заедут!
Когда я уселся на заднее сиденье малолитражки — порадовался, что Глория все еще в отгулах, нянчит Лео. Лишь завтра собирается выйти на работу. В более тесном физическом контакте Елена наверняка бы почувствовала повышенную температуру.
— Просыпайся, соня!
Я что, задремал по пути? Конфуз. Часы показывали семь двадцать, еще куча времени на то, чтобы разобраться, где тут экзамен.
Чего у американцев не отнять — понимания того, сколько вокруг идиотов. Ну или страха перед судебными исками от тех, кто пописал на оголенный провод или постирал свою кошку в машинке. Маршрут до места проведения ихнего ЕГЭ, правильная аббревиатура которого отлично подходит для призыва демонов, я нашел легко, несмотря на невменяемое состояние. Все время твердил сам себе номер аудитории 314. Легко запомнить — берешь число Пи и умножаешь на 100 или убираешь точку.
Для того, чтобы подняться на третий этаж, мне пришлось держаться за перила. Ноги подкашивались, колени скрипели и в глазах мутнело, все мышцы отзывались болью на любую попытку движения. Вытерпел и это. Меня продолжало знобить, внутри костей поселилась неприятная ломота. До запуска в аудиторию оставалось еще полчаса. Я устало уселся прямо на подоконник. Такой же облупившийся и вытертый пятыми точками студентов, как в нашенском провинциальном политехе.
— Орале! Кого я вижу! Наша знаменитость! Ке паса, хоми?
Ко мне подсел мексиканец, наш с Крисом ровесник, то есть лет шестнадцати. Невысокий живчик, где-то я его видел. На автомеханике, точно. Не помню, как его зовут. Рамон? Луис? Фернандо? Фамилия в памяти всплыла — Санчес, он дальний родственник учителя, а тот хороший дядька.
— Привет, а почему я знаменитость?
Нужна ли мне сейчас компания? Скорее да, чем нет. Кто-то, с кем по окончанию экзамена смогу доехать до привычных мест, точно не помешает. Городской колледж расположен в приличном районе и я тут не ориентируюсь.
— А ты не знаешь, хоми? Вся школа шепчется о том, как ты крут и унизил Миллера, специально получая у него F весь первый семестр, а потом раз — и вача-вача, умник Колон знает математику круче учителя. Мы с амиго чуть не описались, когда нам рассказали. Так ты потом этого пендехо еще и в шахматы раскатал, и всех его матадито. Да ты авторитетный чоло у нас на районе! Слышь, хоми, а скажи правду. Ты на самом деле временную математичку трахнул? Ну, такую, блондинку с зачетными чичис. Говорят, что видели, как она тебя в подсобку у кабинета затягивает уже вся возбужденная.
— Нет, не было такого, — ответил честно, не понимая, откуда вообще имел шансы прорасти столь нелепый слух. Но, как минимум, настроение мнимая победа мне подняла и сил придала.
— Ага, понимаю, кабальеро не портит репутацию чикиты, — ухмыльнулся чикано, — а как ты заманил тех чоло, что прогнулись под тренера Бака, в душевую и раздал им всем чингасос, еще и кипятком ошпарил! Это за то, что они твою китаянку доставали? Она реально тебе на удачу ворожит? И еще те жуткие стихи для урока литературы. Тебе их как сам эль дьябло нашептал! Я слышал, что две чикиты шепчутся о том, как ты продал душу за талант, но их сплетни уже совсем сказки. Лучше расскажи, в какой ты банде. Про тебя давно говорили, что хочешь вступить. Как вы называетесь?
— Канальи, — устало пошутил я. Нелепые сплетни в пересказе парнишки звучали забавно.
— Орале! Сильное название, хоми. Сразу ясно, что с вами лучше не связываться. Молчун из прачечной тоже ваш? Его вчера с фингалом, как у тебя, видели. Прошел испытание, значит. Если что, я тоже готов! Хотя мне не обязательно — я собираюсь автомехаником стать и реальные деньги на латании убитых тачек поднимать. Затем и экзамен. Ты видел, какие тут задания сложные?
Говорил парень, и не пытаясь понизить голос, как хозяин положения, и на него начали оборачиваться. И на меня заодно. Взгляд симпатичной коротко стриженной блондиночки показался бы прямо многообещающим, если бы не несколько фактов. Во-первых, любая измена — плохая штука. Я не образец праведности, но раз уж выбрал себе девушку — метаться между несколькими стульями не собираюсь. Во-вторых — она же ребенок, ей максимум семнадцать, раз сюда пришла.
В дверях началось шевеление, местная работница открыла и начала запускать по одному, проверяя документы и указывая, кому куда сесть. Подслушал имя своего нового приятеля-сплетника: Рамон Санчес.
Рассадили нас с «хоми» принудительно в разные части аудитории, самой обычной, почти как в политехнической тюрьме. Вероятно, чтобы держать потенциально знакомых соискателей подальше друг от друга. Строгая мадам зачитала правила. Если упростить ее речь до понятной моему воспаленному болезнью сознанию — разрешено закрашивать кружочки в тестах простым карандашом, все остальное под категорическим запретом, включая банальные черновички. Шаг влево и или вправо — попытка побега, прыжок на месте — намерение улететь.
Любая попытка получить больше времени, например, фальстарт или «погодите, я еще не все решил» — немедленное удаление. За ходом тестирования следят прокторы. Почему-то без комплектных «гэмблов».
Строго, но справедливо. Находился бы я в здравом уме — порадовался бы. В России я оказался чересчур стар для всего этого дерьма. Не угодил в поколение ЕГЭ и сдавал старые добрые экзамены, сначала в школе, затем в институте. Знаю, что к новой системе оказалось много нареканий, но уже то, что она одна для всех, на мой взгляд, их перекрывает. Вот сейчас на себе и проверю, если здоровье не подведет.
Итак, чтение и английский. Я вскрыл пухлый конверт, дожидавшийся меня на парте. Типичное задание — прочитать рандомный текст и ответить на вопросы о нём, выбирая из четырех. Два варианта обычно бредовые в духе «прилетят инопланетяне», и еще пара похожих на правду. Единственная проблема, пожалуй, в том, что убористый текст плывет перед глазами из-за плохого самочувствия. И такая шарманка на два с лишним часа. Испытание на выносливость, а не компетентность. И я решал, решал, решал.