«Выберите подходящее по смыслу слово», «Какую зарплату получал мистер Смит в приведенном отрывке?», «Какой эпитет наилучшим образом подходит для описания тона текста?» и так далее, и тому подобное. Каждое задание само по себе элементарное. Но их полторы сотни и идут они одно за другим, а когда тебя ломает лихорадка — становится сложно.
Под конец секции чтения меня уже совсем колотило. В перерыве между экзаменами зашел в туалет и выпил на сухую пару таблеток аспирина, взятых с собой. Подросток-латиноамериканец, принимающий непонятные таблетки, принесенные в кармане — априори подозрителен.
И, наконец, математика. То же самое. Задания начинались с архипростых, в духе «семью восемь», и закончились простыми, такими, как «выберите корень, подходящий для квадратного уравнения». Но главная задача для меня в том, чтобы не захрапеть прямо на парте. Где же ты, моя уютная постелька? Я решил их все! Насчет последних десяти уверенности нет, так как время поджимало и я заштриховал кружочки больше интуитивно, отсекая абсурдные ответы, такие, как «полтора землекопа». И так сойдёт! Тут привычный перфекционизм не пройдет. В отличии от российского ЕГЭ, на возможность поступить в ВУЗ количество набранных баллов не влияет и останется бессмысленным числом попугаев в недрах калифорнийской бюрократии. Уверенность в том, что набрал проходной результат на 99%, а не сто потому, что вселенная злое место, полное подлянок. Вот перепутают мой тест с той блондиночкой — и всё, приплыли.
Я стоял на крыльце колледжа и удивлялся, что передо мной нет ни одного кружочка, чтобы закрасить.
— Ну как, эсе, всё решил? Я вот и с половиной не справился, — подошел Рамон. Какое-то неправильное имя, правильно же «Роман». А он вообще реален? Не глюк больного воображения? Как-то чересчур кстати появился со сплетнями.
Голова раскалывалась так, словно все четыре часа экзамена по ней долбали кувалдой. А еще и живот начал напоминать, что я позавтракал недостаточно плотно. И лихорадка колотила.
— Да, всё, — подтвердил я.
О великий Макаронный Монстр! Мне же на встречу с парнем, продающим модем, нужно. На ходу выпил еще таблетку аспирина, запив из питьевого фонтанчика.
— Это что было, эсе? Что за колёса? — взбудоражился Рамон.
— Аспирин, — устало пробормотал я, — не хочешь перекусить? Угощаю. Тут есть одно место с куриными сэндвичами, у меня там встреча.
Именно в популярной сэндвичной я договорился повидаться с парнем, продающим плату расширения. С умыслом сопровождающего взял, так как меня штормит. Если вдруг вырублюсь, есть надежда, что так запросто не бросит.
— Да ладно, хефе, я свой, из баррио, мне можно сказать. Ты же не рато? Колёса вообще не моя тема, я больше по тачкам, но интересно.
Не объяснить ли ему, что эта миерда называется NZT и она меняет людей, делая умными? Нет! Плохая шутка. Очень плохая! Я, может, и слегка неадекватен в данную минуту, но не до такой же степени. Но если продолжу говорить про таблетки — меня не так поймут, и чего еще захотят познакомиться с поставщиком.
— Рато — это тот, кто выдаёт секреты своей клики. Неважно кому. Посторонним или правильным чоло из баррио. Компренде?
— Симон, хефе! Не моё дело. Я любопытный очень, вот и всё. А сэндвичи уважаю. Пошли.
О том, как узнать друг друга, мы со студентом колледжа договорились. Он пообещал, что будет с плеером и в красной кепке. Я честно сообщил, что латинос, но приличный. Рамона не учитывал, но он не особенно вызывающе выглядит. Принимая во внимание низкий рост — за моего младшего брата сойдет, даром, что ровесники.
Идти, к счастью, пришлось совсем недалеко. Долговязого студента в больших очках, бейсболке и с рюкзаком в руках я сразу узнал — он находился у стоячего столика.
— Привет, я СиСи, ты Билли Байт?
— Ага, привет! — высокий очкарик пожал мне протянутую ладонь. — Меняемся?
— Рамон, возьмешь нам по паре сэндвичей? — выдал я парню из школы десять долларов. Кто там знает цены приличных районов?
— Си, хефе! — Рамон даже отсалютовал мне по-военному. Забавный парнишка, нетипичный для гопоты — слишком смышленый, хоть уже и нахватавшийся всякого по улицам.
— Вот, смотри, тут твоя плата расширения RS-232, — достал товар Билл. — А здесь терминал ASCII Express, уже настроенный.
— Чистая, — выложил я на стол свою дискету, и передал продавцу сложенные сорок баксов.
— Ты не представляешь, как меня выручил! Мне не хватало на полноценный модем-расширение. С автодозвоном, чтобы не мучиться каждый раз с трубкой и набором номера на дисковом телефоне!
— О, как я тебя понимаю. Я на хаб только с десятого раза пробился.
— Ладно, бывай, СиСи, мне еще кое-с кем пересечься надо. Спишемся!
— Эт что за гринго был, хефе? — подошел Рамон, нагруженный сэндвичами. На всю десятку набрал, двадцать бутербродов.
— Билли, купил у него одну полезную железку, RS-232.
— Ууу… мощная штука, уважаю, — протянул чикано, хотя по лицу у него видно, что он совсем не в теме и лишь делает вид, что понимает.
Больше нас в данной части Лос-Анджелеса ничего не держало. Сели на автобус и поехали домой. Как же прав я оказался, когда взял с собой Рамона. Фантастическая слабость, постоянно клонило в сон, и я точно бы закемарил, став жертвой грабителей, но болтливый мексиканец своими сплетнями про мою персону натурально спас меня. И схомячил три четверти бутеров, но я не в претензии — мне и пяти съеденных хватило, чтобы переполниться.
Зато я узнал, что Дюке — в прошлом чемпион Мексики по собачьим боям, а Гектор — сын короля Панамы. Не уверен, что на исторической родине Криса вообще хоть когда-то правили короли.
Автобус высадил меня в сотне метров от трейлерного парка. Мог бы и чуть дальше проехать. С огромным трудом я доковылял — рюкзак производил впечатление каменного. Но на душе образовалась легкость — я сделал это. Неидеально, со скрипом и неприятностями, но совершил важный шаг к самостоятельности.
На подкашивающихся ногах добрел до трейлера и рухнул прямо на диван в гостиной, моментально отрубившись. Тьма приняла меня в свои ласковые объятья.
Глава 26
Интерлюдия. Линда
Худшая суббота всех времен! Шестой день недели ее и так редко радовал в прошлом, но сегодня получилось особенно ужасно.
Во-первых, у Криса экзамен. Она знала, что придется скучать и заранее прихватила альбом для рисования.
Но в кабинете самоподготовки дежурил тренер Бак и больше никто не пришел. Они остались наедине.
— Знаешь, кого ты мне напоминаешь, крошка? — спросил мужчина вроде бы ровным тоном, но с плохо скрываемой яростью.
Продолжать и дальше находиться с ним рядом сделалось страшно и Линда решила, что если физрук сделает хотя бы шаг в ее сторону — она поднимется и сбежит. И плевать на отработку.
— Одну вьетконговскую сучку, что приходила к нам на блокпост. Такая же вся белокожая, хотя вы, гуки, обычно темнеете на солнце, будто вас автозагаром поливают. И такая же большеглазая и застенчивая. Приносила нам колу и фрукты в корзинке, иногда трахалась с кем-нибудь. В один день я стоял в карауле вместе с Томми, отличным парнем родом из Арканзаса, хоть и ниггером. Приходит снова она, открывает свою торбу прямо рядом с Томми и БАХ! — мистер Бак хлопнул обеими ладонями по учительскому столу. — Полная корзина гранат у нее оказалась.
— Я… сожалею… — хрипло выдавила из себя Линда. Ей на самом деле стало жалко всех участников, даже Бака, но в первую очередь — ту девушку.
— Сожалеет она! Скажешь, сама бы так не сделала? Сюда посмотри, — мужчина задрал футболку и показал ей левый бок, испещренный сеточкой мелких шрамов. — Док сказал, что на два дюйма выше — и осколок угодил бы в сердце. А Томми, добрый парень, что так хотел домой в отпуск… знаешь, что с ним стало?