— Ты — девушка моих грез, и я «застрял» с тобой, — процитировал я «Stuck with You» и не испытал даже подобия стыда за плагиат. В конце концов. это не ради заработка или пиара, а чтобы сделать приятно небезразличному мне человеку.
Парикмахерши умилились. Линда смутилась, а я взял ее под руку и повел к нашей карете.
— Стойте! — скомандовала Глория. Последовали щелчок и вспышка полароида. — Вот теперь — идите! Какие вы красивые!
Глава 22
Вечером Аллея Звёзд преобразилась в хорошую сторону. Кучи мусора как будто бы растворились в сумерках, скорее всего, не без помощи коммунальщиков. И порнокинотеатр «Кискикошечки» тоже исчез — выключил неоновое освещение своих вывесок и афиш, после чего тьма поглотила заведение.
«Китайский театр», наоборот, раскрасился неоном и получил подсветку мощных прожекторов. Вот она, магия Голливуда, создающая красивую картинку на месте вполне прозаичной.
Дорогу на подъезде перегородили желтыми конусами, запрещающими проезд, но билетов на премьеру, показанных полицейскому, оказалось довольно, чтобы нас пропустили.
— Крис, я волнуюсь! Меня же увидят люди! Вот в этом! — поздновато начала паниковать Линда. Ей следовало подумать о приличиях, когда помогла костюмерам KNXT сэкономить на ткани.
— Да, это проблема, — подтвердил я, — женщины будут завидовать, что они не такие стройные и ноги у них не настолько ровные. А мужчины будут завидовать мне и, может быть, даже придется с кем-то подраться за честь дамы, подражая настоящим рыцарям.
— А еще я боюсь опозориться, не удержавшись на шпильках! Трейси меня учила, но она сама с них падает.
— Это уже совсем ерунда. Я помогу тебе выйти из машины и будешь держаться за меня.
Так и сделали. Я бросил ключи от Пинто парковщику в красной ливрее тем самым киношным небрежным жестом, давшимся легко, как будто репетировал. А я и правда репетировал, сегодня в Аркадии вместе с Рамоном, заодно объяснившим мне дальнейшую судьбу машины — ее отгонят на паркинг и пригонят мне обратно в обмен на номерок. Я быстрым шагом обошел вокруг капота с целью подать руку очаровательной спутнице. Та вцепилась в меня так, будто мы шли не по красной ковровой дорожке, а по шаткому мостику над пропастью.
Щелк, щелк, щелк — нас едва не ослепило вспышками фотокамер. Я рефлекторно прикрылся рукой и слегка прищурился. Линда еще крепче сжала моё предплечье. Сомнительно, что папарацци охотятся именно за нами. Скорее уж снимают вообще всех, проходящих путь от проезжей части и до кинотеатра. Ну а мы чем хуже всяких актеров, режиссеров и тем более остальных фанатов?
Расправил плечи, улыбнулся пошире, приобнял подругу за талию хозяйским жестом. Фингал? Шрамы украшают мужчину! Уверен, ни Кирк, ни Спок с бланшем под глазом здесь бы показаться не рискнули, так что я, как минимум, выделился. Да и в целом неплохо выгляжу, в парикмахерской меня еще и причесали как следует, с добавлением толики не то лака, не то геля. Боевую отметину хотели было замазать, но я не дался. Не поймут пацаны косметику, я и сам не понимаю, нафига она мужику. Чего стесняться того, что в глаз получил? Это же не в другое место.
Удивительно, но несмотря на вспышки, я заметил среди репортеров знакомое лицо — мистер Артур Шен. Похоже, сегодня наш семейный альбом пополнился на еще несколько отличных кадров. А уж как в какой восторг Паки придут… В Корее, насколько я слышал, именно голые плечи показать — верхом распутства для женщины считается. Прямо-таки хуже, чем грудь напоказ выставить. Уверен, из подобных соображений коварная Линда себе наряд в том числе и подбирала.
У обитых бронзой дверей швейцар проверил наши билеты, гостеприимно впустил внутрь, а там…
Капитан Джеймс Тиберий Кирк, мистер Спок и Хан! Точнее, актеры их сыгравшие, в смокингах и лучезарно улыбающиеся. Я в целом верен разумному совету «не сотвори себе кумира» и понимаю, что артисты — это просто харизматичные люди, зачастую имеющие мало общего со своими персонажами, но все равно их уважаю — как минимум, за мастерство и преданность своему ремеслу. Звезды телевидения не просто так стояли, а общались с короткой очередью гостей премьеры и раздавали автографы.
Каждому подошедшему доставалась пара секунд внимания, рукопожатие и заготовленная улыбка, настолько профессиональная, что обвинить артистов в лицемерии лично у меня не получалось.
Первым нас встретил капитан Кирк, то есть Уильям Шетнер. Я думал, что он повыше! Но мои ожидания — мои проблемы. Актер энергично пожал мне ладонь. Интересно, сколько гиков после подобных мероприятий затем неделями обходятся без мытья рук.
— Добрый вечер! Рад видеть молодые лица на нашей премьере, — произнес он и вдруг лукаво прищурился, — отличный фингал, сынок. Выглядишь так, будто только что вернулся с высадки на опасную планету. Надеюсь, тем клингонам досталось сильнее, чем тебе?
— Так точно, капитан. Я не сдался без боя и не посрамил Звездный Флот, — улыбнулся я, подыгрывая ему.
— Правильный настрой! — Шетнер ободряюще подмигнул и переключился на следующих гостей.
Стоявший рядом Леонард Нимой, плавно поднял руку в вулканском салюте.
— Живите долго и процветайте.
Я даже позавидовал тому, насколько легко дается ему трудный для меня жест.
Зато Линда, вцепившаяся в мою руку, как в спасательный круг, с готовностью сложила пальцы в ответном жесте.
— И вы, мистер Нимой, — почти благоговейно прошептала она своим хрипловатым голосом, глядя на актера сияющими от счастья глазами.
— Минуточку… — брови Леонарда в задумчивости приподнялись, совсем как когда он изображает работу мысли для экранного образа, — кажется, я вас узнаю. Митинг фанатов у ворот студии Парамаунт. Вы нарисовали меня, как утку.
— Не вас, сэр, а вашего персонажа, — возразил я.
— Довольно неординарный образ. И чья это была идея? — невозмутимо спросил актер.
— Задумка моя, сэр, — признался я, но тут же с гордостью кивнул на спутницу. — Но всю красоту нарисовала Линда. Она у нас настоящая художница. Не подпишете вот это?
— Мои искренние комплименты вашему таланту, юная леди, — Нимой плавно склонил голову, изображая поклон, и расписался на одном из рекламных постеров фильма, — удачи вам обоим.
Следом нас поприветствовал Рикардо Монтальбан. Вроде бы он известный актер, но Хан — единственная его роль, которую я способен вспомнить. Потрясающе харизматичный мужик оказался, от него как бы исходит притягательная аура.
— Какая поразительная, утонченная красота, синьорита, — обратился он к Линде. Голос Рикардо звучал искренне, без капли голливудской фальши. — В вас есть совершенно особенный шарм. Местная публика слишком привыкла к одним и тем же стандартным лицам с обложек, но ваша изящность воистину уникальна и приковывает взгляд. Мое искреннее почтение.
Получив комплимент, Линда немедленно густо покраснела и счастливо, открыто улыбнулась. А мне резкую впышку ревности задавить пришлось. Артист не подкатывает к моей девушке, он всего лишь проявил вежливость, подметив неочевидное для большинства.
— С-спасибо вам огромное, сэр, — смущенно приняла похвалу Линда. Вот когда я ей тоже самое говорил, такое ощущение, что не верила. А стоило актеру второй или даже третьей величины сказать — совсем другое отношение. Он же эксперт! Не то, что пацан из гетто. Да, ревную. Да, мне стыдно. Ничего не могу с собой поделать.
Монтальбан перевел взгляд на меня, по-отечески похлопав по плечу.
— Береги её, юноша. Настоящие жемчужины встречаются нечасто.
— Знаю, сэр. Никому не отдам, — твердо ответил я, чувствуя, как подруга еще крепче сжала мою руку.
Каждое наше слово и действие сопровождалась вспышками камеры и стоило отойти в сторону от звезд, подошел представитель кинотеатра.
— Вас снимал фотограф из фотоателье «Голливудская мечта», мы с ними сотрудничаем. Вот ваша карточка с номером, по ней сможете купить как отдельные снимки, так и негативы фотографий. А сейчас прошу, проходите занимайте ваши места.