— На предварительной беседе вы говорили мне иное, — раздраженно заметил Андерсон.
— Разве? Должно быть, вы что-то перепутали. Я всегда борюсь за своих подопечных, — лучезарно улыбнулась мисс Крэбтри. — Кристобаль совершил много ошибок, но полностью за них реабилитировался, по крайней мере, в моих глазах, — хорошая она все же тетка, лишила моего оппонента одного свидетеля. Он ведь мог бы кого-то другого позвать.
— Ваша честь, позвольте мне вызвать своего клиента, чтобы мистер Колон сказал за себя сам.
Процедуру допроса мы с Лео репетировали, он достал меня десятками придирок к любым мелочам и финальный вариант очень отличался от изначального. Увы, по регламенту первым вопросы задавал Андерсон.
— Давайте поговорим о вашей потрясающей финансовой независимости. Согласно показаниям Джона Ковальски, вы зарабатываете триста долларов в неделю. Ответьте суду: вы уже заполнили налоговую декларацию, или вы, как и большинство обитателей вашего криминального района, укрываете свои доходы от Налогового управления США?
— Я начал свою трудовую деятельность в 1982 году, окончание налогового периода будет в апреле 1983. Я обязательно заполню декларацию, как только подойдет срок.
— Возвращаясь к вашему брату. Он находится в тюрьме по серьезным обвинениям. Где гарантии, что и вы не пойдете тем же путем, получив свободу?
— Мой брат — это не я, сэр и за его преступления, которые еще будут оспорены в суде, я не отвечаю. И должен заметить, что в плане ответственности перед законом эмансипация, наоборот, ужесточает наказание за проступки. Если бы я желал совершать преступления, мне выгоднее было бы оставаться несовершеннолетним.
— Сегодня в ваш адрес прозвучало много похвалы, не всегда обоснованной. Но главное так никто и не озвучил. Для каких целей вы добиваетесь эмансипации, истец? Ваша честь, хочу отметить, что считаю данный вопрос ключевым в деле. Мы видим, что мистер Колон и так уже обладает полной свободой и контроль временного опекуна над ним минимальный. Чего же не хватает юноше?
— Возможности легально заключать контракты, сэр, — ответил я. — В материалах дела присутствуют гарантийные письма от компании Онлайн Системс, готовой издавать мои программы. Речь идет о контрактах на десятки тысяч долларов, с которых мной будут уплачены все полагающиеся налоги в казну штата, — слово «игры» я специально не произносил, для солидности. Программы — это что-то серьезное и для бизнеса, не то, что игрушки.
— Насколько они подлинны? Где гарантии, что юный гений-программист — не прикрытие для отмывания криминальных доходов старшего брата и его банды?
— Возражаю! — выкрикнул с места Лео. — Ваша честь, мистер Уильямс — известная публичная личность. Гарантийное письмо заверено юристами конторы «Пирсон и Пирсон». Тут попахивает иском о клевете в сторону мистера Андерсона и мне остается только сожалеть, что не я представляю интересы Онлайн-Системс, настолько хороши аргументы.
— Мы слышали полярные мнения о ваших так называемых успехах в школе. Как сами вы прокомментируете свою дисциплину и успеваемость?
— Сэр, я вынужден признаться, что порой вел себя недостойным образом в школе, в чем раскаиваюсь. Это от скуки. Школьная программа слишком легкая для меня. Поэтому я сдал экзамены экстерном и получил аттестат, его копия должна быть в материалах дела. Хотелось бы принести официальные извинения всем преподавателям.
Крыть Андерсону оставалось нечем. Он передал слово Лео и посыпались вопросы о жизни, вселенной и всем таком, дающие понять, какой я замечательный, самостоятельный и ответственный. Заранее отрепетированная часть, самая легкая во всем процессе.
— Если у сторон больше нет свидетелей, мы переходим к заключительным заявлениям, — сказал судья по окончанию моего допроса. — Мистер Андерсон, вам слово. Постарайтесь быть кратким.
Андерсон медленно поднялся. Он выглядел уставшим. Да что там — я, молодой и полный сил, тоже утомился.
— Ваша честь, — начал Андерсон, с прежней уверенностью. — Сегодня мы услышали много красивых, прекрасно отрепетированных фраз о бизнесе, налогах и контрактах. Мы увидели юношу, который не по годам умен и, несомненно, талантлив. Но суд не должен позволить ослепить себя этими талантами. Эмансипация — это не награда за высокие заработки. Это крайняя мера. Если мы позволим шестнадцатилетнему подростку, выросшему в криминальной среде, чей родной брат сидит за решеткой, вот так просто сбросить с себя контроль государства, то мы создадим опаснейший прецедент. Да, сегодня он зарабатывает. Но что будет завтра, если его бизнес рухнет? У него нет подушки безопасности, нет жизненного опыта, чтобы пережить кризис. Мы пытаемся оградить его от жестокости взрослого мира, к которой он, при всем его гоноре, эмоционально не готов. Прошу суд отклонить ходатайство.
— Мистер Больцман. Ваша очередь, — судья невозмутимо кивнул.
— Ваша честь, мой коллега просит суд исходить из страха. Страха перед будущим, страха перед ошибками, страха перед тем, кем был брат моего клиента. Но правосудие не строится на страхе, а на фактах.
Лео поднял со стола несколько листов бумаги.
— А факты таковы. Закон штата Калифорния требует для эмансипации выполнения трех условий. Первое: способность обеспечивать себя финансово. Доказано цифрами, контрактами и показаниями работодателя. Второе: способность вести быт. О том говорят свидетели и чеки из супермаркета. Третье: зрелость в принятии решений.
Больцман бросил бумаги на стол и посмотрел прямо на судью.
— Ваша честь, час назад вы слушали не ребенка, что хочет сбежать на вечеринку. Перед вами выступал налогоплательщик, который пришел в суд с целью легализовать свой бизнес. Закон об эмансипации создан именно для таких редких исключений — людей, чей разум и способности переросли их биологический возраст. Запирать талант Кристобаля в рамки социальной опеки — значит, душить его. Защита просит удовлетворить ходатайство в полном объеме.
Судья Генри Харрис тяжело вздохнул, снял очки и потер переносицу. В зале установилась тишина.
— Суд внимательно выслушал аргументы обеих сторон и изучил предоставленные материалы. Мистер Андерсон, штат выражает обоснованное беспокойство. Криминогенная обстановка, в которой проживает заявитель, и его семейная история действительно вызывают тревогу. Система правосудия не раз видела, как преждевременная свобода губила подростков из неблагополучных районов.
Меня проняло. Девять шансов из десяти на победу? Да? А если выпадет десятый? Что, если Харрис перестрахуется? Унять дрожь оказалось не так просто. Лео ведь сможет подать апелляцию? Андерсон начал как-то подозрительно улыбаться.
— Однако, — судья повысил голос, — закон есть закон. И он требует от нас опираться на сухие факты, а не на гипотетические опасения и морализаторство социальных служб. А факты, предоставленные мистером Больцманом, неоспоримы. Заявитель легально трудоустроен, исправно оплачивает жилье, не имеет приводов в полицию, самостоятельно и экстерном сдал экзамены за курс средней школы. И, что самое важное, имеет на руках юридически заверенные предварительные контракты с крупной технологической компанией на солидные суммы. Штат не может и не должен искусственно препятствовать законной коммерческой деятельности гражданина, если тот на деле доказал свою финансовую и социальную состоятельность. Мистер Кристобаль Мануэль Колон, встаньте.
Я послушно поднялся, одернув пиджак. Почувствовал, как вспотели ладони. Лео едва заметно, ободряюще коснулся моего локтя.
— То, что вы сегодня, возможно, получите — не просто право ставить подпись на чеках и контрактах, а колоссальная ответственность. Детство для вас закончится прямо в эту минуту. Вы меня понимаете?
— Да, ваша честь, — твердо ответил я. Где большая сила — там и большая ответственность. Стэн Ли в комиксах ерунду не напишет.
— Именем штата Калифорния, рассмотрев материалы дела номер D-145892, суд постановляет: ходатайство об эмансипации удовлетворить в полном объеме. С этого момента Кристобаль Мануэль Колон признается полностью дееспособным и несет за себя самостоятельную юридическую и финансовую ответственность. Решение вступает в силу немедленно. Заседание закрыто.