Уже почти у самой двери гостевого домика к накатывающим волнам легкого опьянения добавился посторонний звук, как от детской погремушки. Опасность! Сейчас лошадь испугается и меня сбросит! Эээ… что? Какая-то часть подсознания проявила себя в высшей степени достойно, так как девушку я назад отдернул за руку вместе с ярким осознанием «гремучая змея». Всего за пару секунд до того, как правую лодыжку мне обожгло самой сильной болью, какую только мой опыт позволял представить. Выбрался, на природу, даушнифтер ктулхов!
Что делает адекватный взрослый мужик, когда ему в ногу вбивают пару раскаленных добела гвоздей? Чак Норрис укусил бы гремучку в ответ, но я не легендарный герой боевиков. Да и он пока что тоже не настолько прославился. Надеюсь, что в моей реакции нет ничего позорного, так как я рухнул на дорожку, сбивая о камни локти и заорал.
— Змея! Сука, змея! — гаркнул я через пелену лишающей сознания боли, кажется, даже на русский перешел, но на остатках морально-волевых вернулся на английский. — Беги за помощью! Не высасывать яд, не поможет. Беги!
Ролик про змеиные укусы я смотрел на ютубе после того, как наигрался в РДР2, где высасывание яда — одна из игровых механик. Суровый техасский фельдшер в ковбойской шляпе тогда объяснял, что высосать возможно только незначительное количество яда, а вот занести в рану инфекцию таким способом легче легкого. Да и спасателю травануться тоже.
Человек скотина адаптивная и к любой жести привыкает. Во всяком случае, как бы сильно ни болело, я остался в сознании и все воспринимал. Змея ведь не приползет ко мне, чтобы доесть? Стопроцентно нет. Ядовитый укус у этой твари для самозащиты, а не для охоты. А что, если есть вторая? Нет, глупость! Вселенная не пытается же меня убить, как нарушающего космический баланс и ломающего естественный ход истории? Даже змеи ненавидят Криса!
Засек время, найдя в себе силы взглянуть на часы. 10:22. То есть 22:22, если по-нормальному. Четыре двойки мне за уровень бдительности. Расслабился, бабосо торрадо. Пута гранде! Курва! А если бы одного из сыновей Роберты и Кена укусили?
10:31 — рядом со мной почти с визгом тормозов остановилась машинка для гольфа.
— Да как же так, парень! Как же так! — услышал я «батьку» Кена, язык у него слегка заплетался — не вздумай пробовать вставать, сейчас тебя погрузим. Девочка, давай живо машину, раз такая смелая.
Смелая? В каком смысле? Захотелось спросить вслух, но язык будто онемел. Надеюсь, не анафилактический шок.
— Да. В нашей машине он сможет лежать, — услышал я сквозь накатывающий туман привычно хриплый голос Линды, набравший внезапную силу.
Наверное, я ненадолго отрубился, так как пришел в себя на разложенном на полную заднем сиденьи Пинто. Скорее всего, меня загружали через багажник. Нога… я ее не чувствовал. Надеюсь, некроз не начался. Тот техасец, запретивший высасывать яд, пугал именно им, а также гангреной и еще… забыл, чем. Амнезией?
— Живой он, живой, — услышал я голос мистера Уильямса с пассажирского сиденья, — следи за дорогой, девочка. Роберта сказала, что неотложка подхватит нас на полпути до Фресно.
Фресно? А, точно, относительно крупный городок, где-то в часе пути от Корсголда. Мы проезжали его. Почему меня везут туда? Почему за рулем Линда? Да потому, что она единственная этим вечером не бухала! Даже Роберту я раз, наверное, пять с пивом замечал, и с шампанским тоже. Батька Кен вовсю вискарь употреблял. Чудо, что протрезвел достаточно, чтобы скорую вызвать и в роли пассажира присутствовать. На полпути, да? Настолько всё фигово? В Питере один местный разраб мне рассказывал, как его в Гатчине гадюка цапнула и хоть бы хны, повалялся пару дней с температурой 38 и весь эффект.
Попытался сказать, что я в порядке, но не смог шевельнуть распухшим языком. До ушей докатилась приближающаяся сирена, а сознание снова уплыло.
Яркие вспышки мигалок ударили по глазам, а на ноге как будто бы проводили натурные испытания испанского сапога. Короче, очень больно.
— … гремучая змея! Ужалила около сорока минут назад! — донесся взволнованный голос мистера Уильямса. Такое впечатление, что на нервах он полностью протрезвел, во всяком случае, язык больше не заплетается.
Надо мной склонился немолодой красномордый парамедик, посветивший мне в зрачки фонариком.
— Дыши ровно, потерпи, — сказал медбрат, цепляя на меня кислородную маску. Я увидел, как он вешает на стойку капельницу и почувствовал укол в район левого локтя. Наверное, я ненормальный и у меня в голове помутилось, но больше всего я переживал за то, что мне выкатят неподъемный счет за лечение и придется продавать душу темным силам ради его погашения.
— Вводим противозмеиную сыворотку, — услышал я, придя в сознание. Звучало страшно, но бояться стало так лениво, что я закрыл глаза и отключился.
Снова очнулся от нежного прикосновения к ладони. Я узнаю эти, не так и давно мозолистые, но ныне самые бархатные в мире руки из тысяч и миллионов.
Болело решительно всё. Как будто бы змее показалось мало и она позвала товарок, чтобы цапнули меня во все оставшиеся места, включая скелет. А ногу ампутировали, вымочили в кислоте и пришили обратно. Привкус и сушняк во рту настолько мерзкие, что вариант их возникновения всего один — местным кошкам потребовался туалет и они нашли бессознательного меня.
— Линда… — выдавил я из себя.
— Я здесь! Здесь! Ты очнулся! Я люблю тебя! — я почувствовал прикосновение восхитительно прохладных губ, как будто забравшее большую часть болезненных ощущений.
— И я тебя, — нашел силы продолжать говорить.
Я наконец-то понял, чего мне не хватало. Зрения! И открыл глаза. Картинка передо мной слегка плыла, но без труда сфокусировалась на самом прекрасном, но слишком бледном лице.
— Страховка… — выдавил я из себя свои финальные опасения. Каждый знает, что пендехостанская медицина разденет тебя до трусов и вгонит в кредиты.
— Мистер Уильямс пообещал оплатить все счета за лечение, они с Робертой очень переживают за тебя.
Не сказать, что прямо камень с души, но как минимум приятно, что Кен поступил, как нормальный мужик. Или как прагматичный бизнесмен, которому я нужен живым и дееспособным разработчиком.
Линда чуть отодвинулась и я смог не без труда, но повертеть головой, осмотрев просторную и светлую медицинскую палату. Стойка капельницы, от которой прозрачная трубка уходит к моей руке. Большое окно. День! Уже день! Нога зафиксирована на вытяжке, в неуютном положении, как при переломах.
— Сколько? — коротко спросил я. — Сколько времени?
— Восемь утра. Ты спал больше суток. Тебя помещали в медицинский сон, — Линда шмыгнула носом. Она хоть сама спала за это время? А ела? Бедная моя девочка…
— Лео и Глория? — неудобно получается, что вызвал их, можно сказать, к постели больного.
— Работают над пунктами договора между тобой и Сьеррой. Юристы мистера Уильямса, кажется, уже ненавидят их обоих, такие они дотошные. Обещают, что к твоей выписке, дней через пять, ты сможешь подписать готовый контракт. Доктора говорят о полном восстановлении в течении месяца.
— Спасибо, ты спасла меня.
— Дурак! — острый кулачок совсем несильно ткнул моё плечо. — Змея должна была ужалить меня, а ты спас. Я люблю тебя.
Ни о чем не жалею.
Глава 7
На пару дней я выпал из жизни. Меня ломало и крутило так, что памятная болезнь во время экзамена ерундой показалась. Проклятая змея! Чуть все планы мне не порушила. Ну, не все, а важную их часть. И показала, насколько хрупок организм. Предупреждения от неизвестного вируса оказалось недостаточно и в дело вступила зверушка покрупнее.
В палате я эти несколько суток занимался в основном тем, что спал и еще немного смотрел телевизор. Это же полноценный люкс! Тут и телик, и питание олл-инклюзив. Полный «шведский стол» из воды и глюкозы через трубочку.
Странные дневные шоу «угадай цену товара» навевали тоску. Как не порадовали и мыльные оперы. Внезапным спасением стал испаноязычный канал, где крутили футбол. Нормальный человеческий футбол, а не это их пендехостанское регби в нелепых доспехах. Хотя его я тоже одну игру посмотрел, нифига не понял и переключил. Ну то есть понятно, что супербизоны отбирают друг у друга мячик и тащат каждая команда на свою сторону. Почему это футбол, если ноги им нужны, только чтобы бегать?