— Простите, у меня бардак, так как не готовился к приему гостей. Присаживайтесь в гостиной, я сделаю чай или кофе.
— Кофе, — солидарно подтвердили мы с Линдой. Пока Синклер колдовал с кофеваркой, я начал подключать Вик-20 к не самому новому, но вполне неплохому телевизору. Особого бардака не заметил, даже на холостяцкую берлогу не тянет.
Если комп мажор явно привез свой собственный, домашний, то ТВ наверняка сдавался вместе с жилищем.
Первое, что Монти сделал при загрузке 2048 — прочитал лицензию и широко улыбнулся, оценив шутку про пиратов и котят. Далее я подсказал, как запустить игровой процесс и мажор замер на целую минуту, глядя на поле.
— Алгоритм решения головоломки несложен. Самое крупное число нужно расположить в левом углу, вверху или внизу, остальные стыковать к нему по убыванию, — выдал он оптимальный алгоритм и спустя несколько минут доказал его правильность, — любопытно, но на один раз. Это и есть то самое лучшее в мире развлечение?
Мне почему-то захотелось ему второй глаз подбить. Но не лезть же в драку из-за ерунды.
— Не все такие умные! — вступилась Линда, ей явно тоже не понравилась критика. — Попробуй лучше уточку.
— Провести птицу сквозь трубы? Не вижу тут вызова интеллекту.
Самодовольная улыбка стерлась, когда Монтгомери расшиб трех птичек о первую же трубу. Он снова завис в стиле шахматиста и сильно лучше играть не стал. Ну разве что перестал застревать на первом препятствии и начал цеплять второе. Да большинство посетителей прачечной справлялись лучше.
Аристократ снял пиджак и ослабил галстук, после чего вернулся к клавиатуре.
— Друзья, чувствуйте себя, как дома, мне нужно немного больше времени, чтобы освоиться.
Я только хмыкнул, сев в кресло в гостиной, дабы разгрузить ногу. Протянул руку к журнальному столику и обнаружил, что держу Плейбой за октябрь 81-го. С обложки на меня смотрела жгучая брюнетка со слегка азиатскими чертами лица. Чичис не настолько выдающиеся, как у Трейси или мисс Июль, но гармонично сложенная. Ну привет, мисс Октябрь, кандидатка в мой виртуальный гарем на виртуальной яхте, которой никогда не будет.
— Ого, Монти, а ты знаешь толк в высокой литературе, — если уж я собираюсь воспринимать Синклера, как приятеля, то и общаться с ним нужно неформально. А если оскорбится на невинную подколку, то и шел бы лесом — значит, нам с ним не по пути.
— Это осталось от предыдущего арендатора, — наверняка соврал Синклер. Уши его при этом покраснели даже сильнее, чем когда Селеста подарила ему поцелуй.
— Ага, знакомая ситуация, мне при переезде на новое место тоже целая подшивка за восемьдесят первый год досталась.
— О, знакомые интерьеры, — будничным тоном заметила Линда, заглянув мне через плечо. — Я же недавно была у них на съемках, эту декорацию пробовали, но она не подошла.
Очередная уточка на полной скорости впечаталась в зеленую трубу, но мажор этого даже не заметил. Монтгомери медленно повернулся к нам. Его уши сейчас сгодились бы для обогрева помещения.
— Разве у подобных изданий нет отбора по определенным параметрам? — медленно, подбирая слова, чтобы не обидеть девушку, спросил он. За дипломатичность — плюсик.
— Хи-хи. Я ходила вместе с подругой, оказать моральную поддержку. Будущая мисс Сентябрь. А еще я по образам из журналов рисую девушек для игры, — объяснила Линда.
— Игры про непристойности?
— В некотором роде, — пояснил я, — секс отлично продает что угодно. Давай поговорим о более важном. Скажи, твоего уровня программирования хватит для того, чтобы написать шахматы?
— Компьютер никогда не сможет сравниться в шахматах с человеком, — с уверенностью ответил Монти. — У него нет интуиции и чувства прекрасного, а чтобы просчитать бесчисленное множество вариантов развития партии — не хватит ресурсов. Поэтому смогу, но уровень игры от шахматной программы стоит ожидать, как у начинающего. С глубиной не больше трех ходов. С шашками проще, они не такие вариативные. Покер нужно оценить.
— Скорее всего, покер окажется сложнее. Мне нужны шашки. И написанная тобой шашечная программа, обещаю, станет одной из самых известных в мире после того, как мы соединим ее с творчеством Линды. Обязательное условие — градация силы. То есть на легких уровнях программа обязана проигрывать, но так, чтобы игрок считал победу своим достижением, а не слабостью алгоритма.
— Выглядит достойным вызовом, — признал Синклер,– но отец учил меня не вести бизнес на устных соглашениях. Я хочу знать, что мне причитается за работу.
— Умный человек. Я предлагаю разделить всю прибыль, полученную от издателя следующим образом — треть тебе, треть Линде и треть компании Каналья Геймс. Учти, сам по себе алгоритм без рисунков купит малое число игроков. Контракт для проверки привезу через несколько дней или недель, в зависимости от того, как юристы сделают свою работу.
Монтгомери угробил очередную утку и завис в своей манере. Его мозг наверняка просчитывал вероятности и искал подвох, которого нет. Я не кидала и не собираюсь грабить разработчиков. В будущем вообще хотелось бы создать бизнес-модель, аналогичную компании Габена.
В Валве у каждого разраба есть фиксированный оклад рыночного уровня и годовой бонус, определяемый по общему вкладу в работу команды и отношению коллег. Ты можешь заниматься чем угодно и участвовать в любых проектах, к которым лежит душа, или быть приятным человеком, комфортным для остальных — и это повлияет на твой бонус, который в несколько раз выше оклада.
Очень утопично выглядит — прямо коммунизм и «от каждого по способностям", хотя вместо 'по потребностям» получается справедливое «согласно вкладу в общее дело». И я хочу к тому же однажды прийти. К идеальной команде единомышленников. Возможно, подружусь со стариной Гейбом и пусть он поможет систему выстроить.
— Звучит внезапно справедливо. Даже подозрительно. Я не могу найти очевидных слабых мест в предложенной схеме разделения прибыли. До начала занятий в Беркли осталось около двух месяцев, к тому моменту я, по моим расчетам, справлюсь. Язык Паскаль ведь подойдет для разработки?
— Да.
Очень удачно, что он предложил. Заранее максимально упрощает мне перенос на Эппл, так как Паскаль идентичен. Пожалуй, есть нерешенная проблема со звуками, нужными порношашкам. Но если разрабы «Замка Вольфенштейн» смогли заставить нацистов кричать грозное «Хальт!», то и мы с мистером Лоу сумеем выдавить из пищалки компьютера томные стоны.
В гостях у мажора мы проторчали два часа прежде, чем он сдался, признав, что наша уточка — каналья. Его результат — 12 труб. Вполне себе неплохой, получше моего, но я так подолгу за игрой и не задротил. Так, изредка пару попыток делаю.
Монти оказался не только никудышным игроком во Флэппи Бёрд, но и приятным собеседником. Поделился тем, что большинство его будущих университетских курсов посвящены бизнесу, финансам и праву, как оговорено с семьёй, причем без большой радости.
— Законы гравитации не властны над этой птицей. Благодарю за хорошо проведенное время. Двери моего дома всегда открыты для вас, — с явной неохотой отложил клавиатуру Синклер.
Спасибо этому дому, пойдем к другому.
Глава 19
Пока мы сидели в гостях, а Монти получал первый опыт хардкорного аркадного гейминга, я прокрутил в голове все варианты того, как нам дальше жить.
Остаться в Лос-Анджелесе. Дескать, «Грув-стрит. Дом». Да ни за какие коврижки! Единственный весомый плюс Пальмового Оазиса — там я за все месяцы не встретил ни одной ядовитой змеи. Видимо, рептилии тоже страдают от смога. Или речь о банальном везении. Переезд в район получше решит только самые бытовые проблемы, но зашкаливающий уровень преступности никуда не денется. Разрабов, возможно, получится нахантить в местных универах и колледжах, но таких себе, второсортных, не гениев. Из плюсов — Лео Больцман и Глория, Трейси, группа, Рамон. Но уж лучше их за собой в другое место перетянуть.
Оукхерст. «Свежий воздух, природа, никаких отвлекающих факторов». Но довершая цитату из Алана Уэйка, этот город станет моей ловушкой. Как долго Каналья Геймс, во всём зависимая от Кена, продолжит оставаться самостоятельной студией? Станет ли кто-то меня воспринимать всерьез, а не как очередного умного мальчика под крылышком Уильямсов, такого, как теряющего дискеты Джона? Так что да, но ненадолго. До конца лета, в виде отпуска и реабилитации, но уже осенью Линда пойдет в школу в другом месте.