От одного упоминания о праздновании нога ныть начала, хотя в последнюю неделю лодыжка меня уже почти не беспокоила — сказывался малоподвижный образ жизни с низкими физическими нагрузками. Но мужик я или нет? Не бегать же мне всю жизнь теперь от корпоративов? Но пить не буду!
— Во-вторых, новость, которая тебя порадует. Мы разместим на Тайване заказ на сто тысяч картриджей под Атари и пятьдесят тысяч — под другие платформы суммарно. Ты, приятель, заработаешь миллион. Ничего так награда за месяц работы? Каково это — чувствовать себя миллионером? Присмотрел уже машину? Я вот Феррари себе возьму.
Меня аж затошнило от неприятного предчувствия. Вспомнилась забагованная версия ET и захоронение картриджей в пустыне. Ну что, «сеньор разработчик», изменил историю видеоигр?
Почему я такой идиот? Зачем вообще взялся за портирование, не оценив перспективы? Сейчас у народа откроются глаза, все поймут, какая миерда приставка Атари 2600 и мои картриджи с тетрисом отправятся в ту же братскую могилу, рядом с Инопланетянином и прочим дерьмом. Никто из покупателей не станет разбираться, где «игра всех времен», а где забагованный кусок шлака. Или пронесет? У меня же суперхит! Что, если он спасет индустрию и никакого кризиса не состоится?
— Сэр, а вы не поспешили? — все же высказал сомнения. — Может быть, стоит начать с малых партий? Изучить спрос.
— Опоздали, приятель! Весь наш бизнес с играми на кассетах и дискетах — это мелкая возня по сравнению с оборотами картриджей. С приходом инвесторов мы наконец-то сможем получать настоящие прибыли, не такие, как у Атари, но все одно огромные. По правде, я бы не смог отказаться от консольного рынка, даже если бы очень захотел. Совет директоров сожрёт меня вместе с ботинками и галстуком, если хотя бы заикнусь о такой вероятности. Поставят на моё место напыщенного идиота в дорогом пиджаке, закончившего бизнес-школу Гарварда. Тебе такое нужно?
— А если бы я вам сказал, что грядет огромный кризис индустрии консольных игр?
— То я бы рассмеялся тебе в лицо, дружок. Ты гениальный программист, сравнимый с Джоном, но ты семнадцатилетний пацан. Что ты можешь понимать в кризисах и рынке? Инвесторы готовы вкладывать в картриджи сотни тысяч долларов, а у этих парней всё всегда просчитано. Если бы не ты со своей хитовой игрой, мы бы разместили на Тайване те же объемы заказов, но с Зубодробилкой и другими нашими консольными хитами. Вопрос был решен в тот самый момент, когда мы прекратили называться Онлайн Системс и стали Сьеррой Онлайн. Ты считаешь, почему я так мотивировал тебя для работы над портом, что даже Джону головомойку не устроил, когда он бросился помогать?
Ну да, ну да. Если бы батьке не нравилось, что его лучший программист пропадает у канальи Криса дома вместо того, чтобы арбайтен — примчался бы ко мне лично и утащил бы Харриса за ушко да на солнышко.
И что мне остается делать? Я знаю, что Сьерра точно кризис переживет и протянет до конца девяностых, когда уже окажется не в рынке, но успеет напоследок громко хлопнуть дверью, издав Халфу.
«Говорил я вам! Не прислушались! Так и получилось!» — поется в песне группы Громыка. А я, пожалуй, продолжу токсично нудеть при удобном случае по поводу ошибки. Денег Кену это не вернет, но зато добавит веса мне лично. Начнет батька понимать, что меня нужно слушать. Или обидится, что я не смог убедить, как постоянно случается с менеджерами, когда внезапно выясняется, что программист прав и нельзя физически нарисовать семь красных линий зеленым цветом в форме котёнка строго перпендикулярно друг дружке.
— Я бы предпочел сосредоточиться на разработке для персональных компьютеров, сэр. Поверьте моей интуиции — консольный рынок сейчас опасен.
— Компьютеры никто забывать не собирается. Пойдем перекурим, я тебе кое-что расскажу, — батька повел меня на террасу, где немедленно достал пачку Мальборо.
— Недавно на нас вышли ребята из IBM. Они собираются выпустить новый игровой компьютер с революционными возможностями.
Кен подался вперед, опершись локтями о перила террасы, и понизил голос до шепота, словно собираясь сообщить, что «сие тайна великая есть».
— Проект пока держится в строжайшем секрете. Внутри компании его называют кодовым словом «Арахис». Крис, полные спецификации я тебе не назову, но поверь, они готовы перевернуть весь домашний рынок видеоигр. И это всё, о чем я тебе могу пока что сказать. По правде, подробные спецификации и девкиты нового железа у нас будут только в начале следующего года.
Манипуляция, но лайтовая, попытка соблазнить передовым железом. Очередное «оставайся, мальчик, с нами». Вот только королём мне в Оукхерсте не стать никогда, тут батька самый главный альфач.
— Заманчиво, сэр, но мы все равно переезжаем в окрестности Беркли, всё уже решено. Буду периодически приезжать к вам с прототипами новых игр.
— В таком случае, закончили о делах. И ты до сих пор не сказал самого главного — какую машину собираешься купить, когда разбогатеешь. Видел Датсун у Рокки? Красавец, да?
Понял, не дурак. Был бы дурак — не понял бы. Кен решил закруглить разговор, поняв, что за арахис меня не купишь, и переключиться на мужицкие темы. Ну, я не против. Что сказать по поводу автомобилей — у меня есть.
— Я вижу в своём гараже Делореан DMC-12, — ответил на ранее заданный вопрос. — Этой машине суждено стать абсолютной легендой, на мой взгляд.
Глава 23
25 августа счетчик прожитых Крисом дней сделал полный оборот, а к переменной «возраст» прибавилась единичка. Ничего не поменялось, я так и остался несовершеннолетним оболтусом, слишком молодым для того, чтобы большие дяди со мной сразу начинали общаться серьезно. День рожденья, праздник детства, и никуда от него не деться. Я и пытаться не стал.
Проснувшись, обнаружил, что Линда от меня куда-то с утра пораньше улизнула.
И начался праздник с раннего утра, с поздравления от самого лучшего, верного друга. Дюке мощным толчком квадратной морды распахнул дверь, стянул с койки одеяло и гавкнул, призывая меня гулять.
А я и послушался, куда деваться, поздновато сообразив, что забыл дома трость — а там и понял, что не так мне она уже и нужна. Ай, карамба! Нога побаливала, но я передвигался сам, на своих двоих! Какой хороший день!
Уже постфактум отметил, что ни одной машины возле дома нет и никого из женщин — тоже. Настроения сей факт не испортил. Плеер, наушники, пробежка, но стоило закончиться кассете Джонни Кэша — я не стал ее перематывать и начал сам тихонько напевать «Сектор Газа».
Мне сегодня тридцать (зачеркнуто) семнадцать лет! В этот день родили меня на свет! В этот день с иголочки я одет!
На строчке про то, что водка не во вред, меня замутило, а ногу как острым шилом кольнуло. Понял, организм, не буду протестовать. Я и так не поклонник алкоголя, он убивает нейроны в мозгу.
Совершили с Дюке короткую пробежку, для меня больше похожую на прогулку. Лодыжка побаливала, я закономерно прихрамывал, но как же прекрасно передвигаться на своих двоих! Оказаться преждевременно третьей частью загадки сфинкса радости нет.
Вообще, док Джексон говорил, что нужно сначала ему показаться перед тем, как нагружать ногу, но тащиться во Фресно час туда и час обратно мне не захотелось. Понадеюсь, что гражданин «Авось» сделает подарок имениннику. Хотя при случае, когда будем проезжать мимо, врачу все-таки покажусь.
Сделав петлю вокруг квартала, я увидел, что к нам приехали гости — черный фургон ктулхомобиля.
— Гав! Гав! Гав! — обрадовался старым знакомым Дюке и потянул меня на буксире, вытянув поводок на максимум.
— Йеп! Это мы! — приветствовала его Пенни Смит и принялась со знанием дела чесать млеющего питбуля.
Группа только-только приехала. Из фургона горохом посыпались парни. Эдди, Билли, Томми, Гарри. Я отметил, что бывший басист уже уверенней держит руку.