— Вопросов больше нет, — закончил со мной дядя Лёня.
Настала очередь стороны обвинения.
— Итак, мистер Колон, вы сказали много красивых слов о том, какой обвиняемый хороший человек и брат. Скажите, сколько он зарабатывал? Где он работал? — прокурор к данному моменту растерял часть своего безупречного лоска.
— Я не знаю конкретных цифр, мистер Резерфорд. Достаточно много для оплаты продуктов, одежды и аренды жилья. Мой брат — автомеханик, но у него на работе я не бывал, — ответ, заранее подсказанный Лео.
— Скажите, мистер Колон, каково состояние вашего банковского счета?
— Точную сумму я назвать не смогу, но полагаю, что около двадцати тысяч долларов.
— Двадцать тысяч долларов, уважаемые присяжные. Задумайтесь, леди и господа. Много вы знаете шестнадцатилетних подростков, сумевших накопить двадцать тысяч?
— Мне семнадцать, — откровенно по-детски прозвучало, но мне тут не перед кем взрослость выпячивать.
— Откуда деньги, Кристобаль Мануэль Колон? Не от продажи ли тридцати украденных компьютеров? А может быть, вы заняты отмыванием преступных денег банды вашего «безупречно честного» брата, скрывающего под дешевым костюмом бандитские наколки? Как вы смогли позволить себе нанять одного из самых дорогих адвокатов штата?
— Протестую! Составной вопрос, Ваша честь! Обвинение строит домыслы и пытается давать показания вместо свидетеля! — воскликнул Лео.
— Протест удовлетворен. Мистер Резерфорд, приберегите пафос для заключительной речи. Разбейте вопрос на части. Свидетель, ответьте на ту часть, которая касается источника ваших доходов, — потребовал судья Митчелл, строго взглянув на прокурора поверх очков.
— Я никогда не занимался отмыванием наличности или любой другой незаконной деятельностью, — эту мысль я постарался донести до всех как можно громче. — Деньги заработаны мной, как программистом. Я пишу компьютерные игры для издателя Сьерра-Онлайн, как независимый подрядчик, и получаю роялти.
У пендехо прокурора ничего нет — вдруг чётко осознал я. Главный свидетель обвинения — рато Иглесиас, он же Хулио Лопес. И его я в комнате ожидания не видел. Изоляция? Сделка по защите, как в кино? Скорее поверю, что этот каброн кинул прокуратуру и не явился на суд. Испугался посмотреть в глаза Гектору? Или понял, что рискует после суда оказаться в руках парней из баррио?
— Вы утверждаете, что в шестнадцать способны зарабатывать больше почти любого присутствующего в зале суда?
— В семнадцать, — напомнил я, мистер Резерфорд при этом нервно вздохнул. Что, пендехо, ожидал обычного подростка, которого легко вывести из равновесия? Тот второй адвокат с семейного суда, Андерсон, тоже на мою подростковую нестабильность ставку сделал.
— Протестую, ваша честь, вопрос, не касающийся сути дела!
И этот протест Митчелл принял.
— У меня больше нет вопросов к этому свидетелю, Ваша честь, — сухо процедил разочарованный прокурор.
Я присоединился в зрительном зале к Елене и Глории, пока Лео вел допрос дона Игнасио. Старший по трейлерному парку подтвердил, какой Гектор ответственный арендодатель и как он много лет наблюдал за развитием их отношений с Еленой.
— Я сразу понял, что быть им женатыми, дон адвокат. Пара, задуманная Господом на небесах. Порой они ссорились, даже кричали друг на друга, но это тоже проявление любви.
— Кристобаль, ты большой молодец, — тихим шепотом подбодрила меня тетя Глаша, — Лео говорит, что дело разваливается, осталась простая формальность и еще один свидетель. У нас было две стратегии в зависимости от того, явится Иглесиас или покажет себя галлиной. Реализовывается вторая, присяжные уже на стороне Гектора после того, как прокурор орал на Елену, а твой уверенный вид их добил.
Преувеличивает, наверное, чтобы подругу успокоить. Но в целом мои наблюдения говорят о том же. Лео блистает, как Перри Мейсон, а Стив постепенно теряет изначальный лоск. Выкуси, Стив!
— Этот пендехо гринго пытался криком заставить меня признать, что Гектор меня не любит, а наш брак фиктивный! — зло прошипела Елена. — Меня! О Тобалито, как я хотела ему в лицо плюнуть. Всё еще хочу!
Наш адвокат вызвал на трибуну того самого Артуро Дельгадо и мексиканский дедушка начал рассказывать о том, какой Гектор прекрасный автомеханик и вообще ему как сын, как резко упала выручка автомастерской после ареста столь замечательного помощника, бравшего на себя всю самую тяжелую работу.
Я почти уверен, что по-настоящему брат Криса у дона Артуро не работал и старичок немного подставной. Дедушка старенький и ему всё равно, если на лжесвидетельстве поймают. Или все же на самом деле у него Гектор пропадал? А что, если реально у него, но безобидный дедушка — работодатель по другой линии, криминальной? Обязан ведь кто-то стоять у руля банды.
— Мистер Дельгадо, вы сидели в тюрьме, не так ли? Пятнадцать лет за тройное убийство? — с ехидной улыбочкой обратился к владельцу мастерской прокурор, буквально нависая над стариком.
— Си, сеньор Резерфорд. Ужасная часть моей жизни, вынужденная самозащита. Прошло много лет, но до сих пор тот день приходит мне в кошмарах и снится чужая кровь на моей руке. Я каждое воскресенье хожу в церковь попросить у Иисуса прощение грехов.
— Самозащита? От троих человек? Вы хотите убедить нас, что тройное убийство — это просто досадное недоразумение в вашей безупречной биографии?
— Они пришли в мой дом, сеньор прокурор. С оружием, угрожали моей жене и дочерям. Присяжные тогда решили, что я превысил пределы обороны. Я принял их вердикт и отбыл свое наказание с первого и до последнего дня. Я вышел на свободу в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году и с тех пор у меня не было даже штрафа за неправильную парковку. Я честный человек, которому не повезло. Гектор — такой же, потому я дал ему работу и говорю в его защиту.
Присяжные зашушукались, но лично мне как-то страшно даже смотреть стало на добренького дедушку дона Артуро. Никогда до сих пор не встречал убийц. Ну, то есть те же Торрито или Буррито — есть шанс, что застрелили кого-нибудь в криминальных разборках. Да и сам Гектор не факт, что чист. Но одно дело — подозревать, а другое — четко знать. Тройной убийца, человек с багровой правой рукой.
— Ваша честь! У стороны обвинения есть чрезвычайное ходатайство! — огласил прокурор Стив, когда дон Дельгадо ушел с трибуны.
— Прошу вас, мистер Резерфорд, — разрешил судья Митчелл.
— Ваша честь, наш ключевой свидетель, Хулио Лопес, который должен был дать решающие показания, не явился в зал суда. Есть все основания полагать, что мистер Лопес был либо запуган, либо, — последовала многозначительная пауза и тяжелый взгляд на Гектора, — убит на улицах.
Теть Лена сжала мою руку так, что кости хрустнули.
— В связи с внезапным исчезновением критически важного свидетеля, — продолжал Резерфорд, — обвинение ходатайствует о приостановке судебного разбирательства сроком на девяносто дней для розыска мистера Лопеса, с возможностью прекращения дела без лишения права на повторное предъявление иска в том случае, если свидетель не будет найден.
— Встречное ходатайство, ваша честь. Защита просит предоставить Гектору Колону иммунитет от преследования миграционной службой на весь срок приостановки разбирательства. Согласитесь, ваша честь, депортация подсудимого стала бы грубым процессуальным нарушением.
— Право обвинения на перерыв в случае форс-мажора с ключевым свидетелем неоспоримо, — тяжело вздохнув, признал судья Митчелл. — Но вам, мистер Резерфорд, следовало сделать заявление до начала процесса, сэкономив наше время. Ходатайство удовлетворяется с сокращением срока до тридцати дней. По истечении месяца, если мистер Лопес не предстанет перед судом, дело будет закрыто без права повторного возбуждения. Защита вправе потребовать освобождения под залог и я считаю справедливой сумму в десять тысяч долларов. Как стало известно в ходе разбирательства, семья подсудимого располагает подобными средствами. Также я выношу судебный запрет на любые мероприятия по депортации Гектора Колона сроком на те же тридцать дней. Пристав, уведите обвиняемого для оформления документов.