Телемост стал основной темой для обсуждений следующего дня. И у нас на стенде, и вообще среди посетителей экспо-центра. Да даже от пиджаков из Атари периодически прилетало нечто про СССР. И, внезапно, точечной критикой.
«Мистеру Возняку не стоит превращать дипломатию в балаган!» — отлично расслышал я мнение Иствана, сказанное Кортексу.
— Крис, а ведь та музыка из Тетриса, созданная мистером Лоу, ведь русская! — вдруг осенило Линду уже за завтраком. — Вот здорово бы было тот военный хор в игру добавить. Или мелодию из самого начала, где женщины в странных платьях, она мне тоже приятной показалась.
— Хорошая идея, — одобрил я, — поищем, что там из бесплатной советской музыки.
Вот и для «Коробейников» обоснование подъехало. Правда, Чайковский уже отлично лёг и Кен чуть ли не картриджи в печать отдавать собрался, но мне же придется и сиквел выпускать, с улучшениями. Например, показывать тенью, куда блок упадет.
Программа третьего дня потенциально радовала нас кантри-роком. Грейтфул Дэд, то есть «Благодарные мертвецы», Джексон Браун, и хедлайнеры всего фестиваля — Флитвуд Мак. Моё мнение — стоило бы Джонни Кэша приглашать. Но кто вообще всяких каналий спрашивать станет?
Агнешку и Дебби сегодня родители уже увезли, хоть Ковальски и получил билеты от меня на все три дня. Дядя Джон справедливо рассудил, что пробки на выезд затмят въездные и срулил пораньше. Может быть, и прав. Я к пигалицам из фан-клуба Эль-Кей уже привык.
— Эй, приятель. Это ведь в футболке вашей студии вчера вечером выходил мистер Возняк перед спутниковым эфиром? — подошел ко мне парень лет двадцати пяти немного гиковатого вида — мятая клетчатая рубашка, большие очки, фотокамера Кэнон на шее и блокнот с записями.
— Да, Каналья Геймс. Меня зовут Крис, — вежливость за минувшие трое суток стала рефлексом.
— Я Даг Коул, журналист из «Электроник Геймс». Мои коллеги до вас еще не добрались? Как насчет интервью нашему журналу? Первых страниц и публикации полной стенограммы не обещаю, но как минимум обобщенную заметку гарантирую. Интересует?
Еще бы! Очень уважаемый журнал об играх. Едва ли не первый в мире. Но вести себя надо с достоинством, а потому я пожал степенно протянутую мне руку.
— Безусловно. Отказываться от бесплатного пиара нашей небольшой студии глупо.
— Вы уже его получили от самого Стива Возняка! — рассмеялся Даг. — На вашем стенде есть приватная зона для беседы?
— Да, пройдемте со мной. Не возражаете, если я позову нашу художницу, это она нарисовала арт с футболки мистера Возняка?
Обосновались в заднем помещении за занавеской, аналогичном тому же, где мы с мистером Кортексом спорили. Я, Линда, репортер, диктофон и миллион вопросов.
— Давай начнем со знакомства. Твоё имя, фамилия, должность в компании?
— Крис Коламбус, но можно упростить до Си-Си, так меня часто называют друзья.
— Я Линда, можно Эль-Кей.
— Вы оба молодо выглядите. Сколько вам лет? Откуда вы вообще взялись? Какое у вас образование?
— Я эмансипированный несовершеннолетний, Даг. Досрочно выпустился из политехнической школы имени Фрэнсиса в Сан-Вэлли, в долине Сан-Фернандо.
— Мне восемнадцать, — коротко сказала Линда, смущенно спрятав взгляд. — Я тоже училась в политехнической школе.
— То есть вы оба из Лос-Анджелеса?
— Исторически да, но в данный момент наша студия в процессе переезда поближе к Кремниевой долине, — рассказал я, — Беркли — отличный университет, знаете ли.
— Ваша студия называется Каналья Геймс, а ты ходишь с тростью, прямо как злой гений. Каналья — это ведь «мерзавец» на испанском. Но я не вижу перед собой плохого парня.
— Как выразился один наш добрый друг, мы мерзавцы, что собираются украсть у пользователей их время при помощи наших потрясающих игр. И кусок общего пирога у конкурентов. На самом деле я не злодей, даже наоборот, планирую в будущем заниматься благотворительностью. Трость — это временно, последствие укуса гремучей змеи.
— Ого! Как так произошло?
— Случайность. Линда и мистер Уильямс спасли меня, вовремя доставив в больницу. Также благодарю за своё выздоровление всех врачей из госпиталя во Фресно, а особенно доктора Джексона.
— Каковы ваши должности? Спектр обязанностей? В студии ни для кого не секрет, что разработка игр — сугубо мужская индустрия.
— В нашей маленькой студии я совмещаю роли ведущего программиста, сценариста и немного руководителя. Последняя часть — самая сложная. Линда — наш арт-директор и ведущий художник. Вся графика в наших проектах — ее заслуга. И миссис Роберта Уильямс не согласится с вашим заявлением о мужском занятии.
На самом деле я чуть слукавил. Кубики в тетрисе я сам нарисовал, но тут никому не нужные частности
— Крис, Стив Возняк сделал вам рекламу, которая стоит миллионы долларов. Сколько акций своей независимой компании вам пришлось ему отдать за этот выход с уткой на груди? И почему именно утка?
— Уточки — они милые, — скромно пискнула Линда.
— Воз — очень хороший человек и гениальный инженер, но он не наш спонсор и у нас нет рекламного контракта. Предположу, что либо он сделал нам подарок, либо надел первую попавшуюся майку, а мы везучие канальи.
— А как насчет Кена Уильямса и Сьерра Онлайн? Вы их подразделение?
— Каналья Геймс — независимая студия. Но Сьерра Онлайн — наш издатель, потому мы на их стенде.
— Ваш стенд представляет Пенелопа Смит, мисс Сентябрь по версии Плейбой. Ваша игра про уточку настолько плоха, что вам пришлось покупать внимание прессы обнаженной натурой? Что заставило девушку месяца приехать в Сан-Бернардино рекламировать инди-студию?
— Мы с Тре… с Пенни хорошие подруги, даже снимали общее жильё. И она лицо другого нашего тайтла — Темпл Ран, — вместо меня ответила Линда. — Пожалуйста, уберите оговорку из текста.
— Прошу, расскажите о ваших дальнейших планах.
— Три наших продукта, издаваемые Сьеррой Онлайн, можно увидеть на стенде…
Я обстоятельно и деловито рассказал, какие у нас разноплановые механики, от математической головоломки и до раннера.
— Еще один проект — текстово-графический квест нового поколения, «40 тысяч способов сдохнуть». Это нечто новое, чего пока индустрия не видела. Она выходит этой осенью, после финальных доводок с литературным редактором. Мы уважаем наших игроков и не можем представить безграмотный текст. И пятая новинка — вы влюбитесь в нее, как и другие геймеры, но конкретику я пока рассказать не могу.
— Не переживаете, что родительские комитеты по всей стране потребуют запретить ваш продукт из-за провокационого названия и ее придется отзывать из продаж?
— У нас добрая игра, несмотря на черный юмор, — дала ответ Линда. Умница. Увы, к данному интервью мы с ней не готовились.
— Под какие платформы вы разрабатываете ваши программы?
— Под все доступные. Наша политика в максимальном охвате. Где-то делаем перенос своими силами, где-то пользуемся помощью специалистов, лучше знакомых с тем или иным компьютером.
— Такими, как Джон Харрис?
— Да. Джон отличный программист и профессионал. Надеюсь, еще не раз сможем с ним поработать.
— У вас есть любимые игры, разработанные не вашей студией?
— Фроггер! — иного ответа от Линды ожидать и не стоило, аж зарумянилась.
— Эль-Кей — чемпионка городского турнира Лос-Анджелеса по Фроггеру и едет скоро на национальный чемпионат в Айову, — объяснил я.
— А ваши фавориты, Крис?
И вот тут я завис. По-настоящему зацепивших игр в 1982 у меня не имелось. Почти всё, с чем я тут сталкивался, безнадежно устарело геймплейно, графически или по обоим показателям. Но лить помои на коллег некомильфо, это мне еще припомнят.
— Подземелья и драконы, — нашелся я, — настолки ведь тоже считаются?
— Что бы вы сказали нашим читателям?
— Нужный человек не в том месте может перевернуть мир, — в ход пошла цитата из великой Халф-Лайф 2. — Мы в Каналья Геймс планируем сделать именно это — перевернуть мир видеоигр.