— У меня отличный адвокат, но никакой клеветы. Я спрошу совсем другое, не переживай. Я всего лишь уничтожу этого пендехо и оторву ему хуэвос. Фигурально выражаясь. Я против физического насилия. И советую тебе поспешить с переходом к другому научному руководителю.
Глава 25
— Курва! — воскликнула Линда, когда я пересказал ей ситуацию. — Нельзя это так оставлять! Только что звонила Глория, они с Лео закончили все дела в Лос-Анджелесе и готовятся переехать в Эль-Серрито, поближе к своим клиентам. К нам и группе. Собираются открыть адвокатский кабинет. Подай на Стерлинга в суд!
Ох ты ж моя прелесть. Сколько решимости. Очень многие девушки особенно хороши в гневе, яркие эмоции как будто подсвечивают их изнутри.
— Сэм утверждает, что это не сработает, но я поговорю с Лео. Обязательно. Мне в любом случае нужно будет посоветоваться с ним по поводу того, что я собираюсь сделать и закрепить за собой авторство юридически.
— Крис, а что ты собираешься сделать?
— Растоптать одного жадного пендехо.
О Лунная призма, дай мне пофигизма! Внутри меня всё так и клокотало. Хотелось взорваться и кого-нибудь ударить. Не дома, безусловно. Мне срочно нужен файтинг! Внутри игры агрессию выплескивать и безопаснее, и продуктивнее. Увы, Мортал Комбат на технологиях нынешней пещерной эпохи невозможен. И как жаль, что до рабочего билда «Темпл ран 2» еще месяцы труда. Спокойствие, только спокойствие, как говорило одно привидение с мотором.
От выплеска эмоций спасли обнимашки. Линда тоже вся дрожала от возмущения, но наши вибрации погасили друг друга, а затем перешли в что-то более интересное и приятное, пусть и все еще чуточку незаконное. Отпустило нас нескоро, к тому моменту кое-то слегка спину мне расцарапал острыми коготками. И это я не про кошку.
— Так что ты собираешься сделать? — прозвучал повторный вопрос, когда нас обоих уже отпустило.
— Мне этот алгоритм ничего не стоил и выгоду от него я получать не планировал, но позволишь себя безнаказанно ограбить один раз — и каждый начнет считать тебя левасом, чей труд легко присвоить. Для начала я познакомлюсь с профессором Стерлингом. «Знай своего врага» — говорил Сунь Цзы. Второе, о чем размышляю — написать свою статью и отправить в мейнстримовые журналы. В Байт, Compute!, Электроник Геймс. Быстро ее не напечатают, но я попрошу указать дату моего обращения. Уважаемый профессор ворует материалы из популярных изданий — это скандал. Жаль, я идиото и заранее про что-то подобное не подумал.
— Может быть, посоветоваться с Рокки… Возняком, — предложила Линда.
— Я знаю, что он посоветует. Не концентрироваться на обиде и придумать что-то новое, более крутое. Так и собираюсь сделать. Третья часть плана моей мести в том, что я пойду на конференцию и задам профессору несколько вопросов о его понимании быстрой сортировки. Пусть покажет, чего он стоит. У меня есть парочка серьезных улучшений для алгоритма. Жаль, запатентовать их не позволят. Но, как минимум, свою их реализацию я в патентное ведомство отправлю.
Ночь прошла, настало утро ясное. Солнце взошло и разогнало мои мрачные мысли. Никакой катастрофы ведь. Просто очередная легкая зуботычина от судьбы, чтобы не расслаблялся. Сколько раз мне еще нужно попасть в неприятности, чтобы не забывать истину с советского пропагандистского плаката «Не болтай»?
Очень кстати с улицы послышался шум автомобильного двигателя. Несколько раз радостно гавкнул Дюке, приветствуя «своих». Удивительно, как я научился на слух различать интонации собачьего лая.
Из угловатого Бьюика вышел Лео и по-джентльменски открыл дверь для Глории. Я аж умилился тому, как парикмахерша выдрессировала адвоката.
— Вот и мы, ребята, — с широкой улыбкой поздоровался Больцман. — Новый этап жизни. Больцман и партнеры захватывают север штата.
— Лео, у меня уже есть работа для тебя.
Вместо приветствия я вывалил на юриста и его помощницу всю ситуацию с плагиатом.
— Мой совет тебе не понравится, пацан. Забей и живи дальше, — предложил адвокат, — у нас нет никакой аргументации. Профессор скажет, что его так восхитил твой алгоритм, что он решил рассказать о нем миру. Он же нигде не присваивает себе авторство. Кроме как авторства статьи, написанной не тобой. Я верно понял?
— Вопрос принципа, — надулся я несколько по-детски. — Хочу утереть вору нос. У меня есть гибридный алгоритм, работающий лучше.
Интросорт — стабильный и современный промышленный стандарт, использующий на разных этапах своей работы быструю, пирамидальную и сортировку вставками. Если уж джулайсорт заметным событием оказался, то августасорт ее затмит… или линдасорт? Для совершенного автомобиля название в честь идеальной девушки. А если дюкесорт? Все же невеста у меня скромница, а питбуль заслужил благодарность.
— Пацан, не умничай. Для нормального человека вроде меня «гибридный алгоритм» звучит примерно так же, как световой меч или бластер. Спокойно и без суеты готовь описание того, что ты придумал. Мы запатентуем. Верховный суд США запретил патентование алгоритмов, но мы подадим заявку на методику упорядочивания данных в компьютере. Главное — подать не как голую математику, а как рабочий физический процесс. Готов заплатить поверенному?
— Скорее всего.
Еще вчера я бы ответил решительное «да», но сегодня пара тысяч баксов за патент начала казаться мне аргументом. И моё согласие прозвучало неуверенным. Хотя… не корову проигрываю. Если получится, то лицензирование интросорта, использующего сразу три вида сортировки, сможет меня долго еще кормить. Или нет. Патентный троллинг — штука мерзкая, да еще и желающие через суд доказать, что речь идет об алгоритме, наверняка найдутся.
— Тогда готовь документацию, пацан. Миссис Флорес, нам пора. Агент по недвижимости пообещал показать нам дом, подходящий и как жилище, и как рабочее место.
Глория, о чем-то тихонько болталавшая с Линдой, кивнула и «Больцман и Флорес» уехали.
И, несмотря на то, что меня вроде как отпустило, я сел в лоурайдер и поехал в универсисет — в гости к Аластеру Кроуфорду, прихватив текст «Мы выпьем кровь», дабы порадовать старика.
Принял доктор литературы меня почти сразу, едва Селеста доложила, кто хочет его видеть.
— Я слышал, вы записались на занятия к Джулиану Макмахону. Я очень далек от его нынешнего курса, но вам будет полезным узнать разные стороны творчества, — начал беседу профессор. — В ранние годы Джулиан писал отличные театральные пьесы, пока не увлекся кинематографом.
— Он называл вас своим другом, сэр.
— Так и есть. Я оказал его таланту некоторую протекцию и помог устроиться на кафедре.
— Не взглянете на мои новые стихи? Не перебарщиваю ли я с поднятыми темами?
Профессор вчитался. Поначалу с легким скепсисом, но постепенно выражение лица менялось, а брови ползли вверх.
— Вижу, вы развернулись от южной готики в сторону классики Брэма Стокера. Это чистейший готический ужас на стыке божественного и инфернального! — воскликнул он. — Это Данте, спускающийся в Бездну, это падение Люцифера у Милтона! Аллюзии на крестовые походы — это же гениальная игра с теологическим концептом транссубстанциации!
Мне прямо неловко стало. Я в ворованной песне никакой транс… чего-то там не замечал. Да сомневаюсь, что и сами Повервульф вкладывали в крутую композицию о вампирах что-то сильно большее. Хотя, может быть, и ошибаюсь. Очень многие музыканты получили отличное гуманитарное образование.
— И вы отдадите прекрасную готическую поэму вашим друзьям рокерам, юноша? — с укоризной взглянул на меня профессор.
— Уже отдал, сэр. Извините, но я писал текст специально для них. Вам стоит познакомиться с ребятами. Но вообще-то я по иному поводу. Академическая среда ведь компактна. Что скажете о докторе Брендоне Стерлинге? У меня с ним наметились трения.