Утром 21 декабря, когда мы с Линдой… пили кофе у меня в кабинете, к нам ворвался пузатый толстяк в красном пальто, дурацкой шапочке и с бутафорской бородой.
— Хо-хо-хо! — рассмеялся он голосом Леонарда Больцмана. — Счастливого кануна рождества.
Ну хоть в костюм праздничного броненосца не нарядился. Хотя я бы не только посмотрел на это зрелище, но и сфоткал на полароид.
— И вас с наступающим рождеством, мистер Клаус, — сказал я.
— А где же миссис Клаус? — хихикнула Линда.
— Это всё её идея, — пожаловался юрист, — а я по дурости проспорил. Она точнее угадала дату, на которую перенесли заседание по отмене эмансипации. Но день хотя бы удачный выбрали.
— И когда? — ожидаемо спросил я.
— На седьмое января, полдень, пацан, — сообщил мне Лео, — хо-хо-хо!
Я мученически застонал. Вот как так-то?
— Лео, это плохая дата! — согласилась Линда. — Мне седьмого нужно в Лос-Анджелес на телевизионный финал турнира!
— А что, это ты у нас фигурантка дела? — напоказ удивился адвокат. — Развлекись там как следует, с роднёй повидайся. Ну или забей на это дурацкое ТВ-шоу. Зачем оно тебе?
— Возможность войти в историю, как первая в мире чемпионка по играм. Это многого стоит, — сказал я. — Нельзя число на десятое перенести?
— Уже нет, но я вижу только плюсы в том, что юрист противной стороны не укажет на твою сожительницу и не вызовет ее, как свидетеля. Вероятность этого невелика, но ты же помнишь мою науку, что мелочей не существует. Тем более, что седьмого числа в семейном суде округа Контра-Коста заседает его честь судья Хавьер Мартинес, латиноамериканец, как понятно по имени, что дает тебе преимущество. Все люди в той или иной степени расисты, даже если отрицают очевидное. Вот прилетит ли мистер Андерсон, чтобы я макнул его на заседании лицом в помои, до конца не ясно.
— Я отправлюсь одна, — вздохнула Линда и сжала кулачки, — не стану упускать шанс. Митчелл наверняка начнет глумиться, если пропущу. И Роберта очень хочет, чтобы я победила, для нее важно, чтобы девушка выиграла чемпионат. Попрошу Беллу за меня болеть.
— Второй подарок вам обоим — вот у меня заключение эксперта по патентному праву, моего сокурсника из Лиги Плюща. В рекордные сроки сделал по дружбе.
Больцман протянул мне сложенный вдвое лист бумаги. Ох, как много текста, но навык чтения мануалов по диагонали не пропьешь, хотя бы потому, что гремучая гадина меня надежно закодировала. Главные абзацы выцепил.
Технология отрисовки при помощи процессора общего назначения, использующая кадровый буфер, на принципиальном уровне не совпадает с технологией аппаратной генерации видеосигнала, описанной в патентах Атари Инк.
В игре «Тетрис» нет покадровой анимации в понимании патента US 4045789 A. Спрайты статичны по форме, они лишь меняют координаты или матрицу поворота.
В игре «Тетрис» границы игрового поля контролируются программной логикой, а не аппаратным гашением видеосигнала или отсечением на уровне электронных схем.
И, наконец, главный вывод:
Перечисленные патенты защищают физические устройства, предназначенные для управления электронно-лучевой трубкой и аппаратной генерации спрайтов.
Программный код не содержит физических схем, счетчиков или компараторов видеосигнала, требуемых независимыми пунктами формул указанных патентов.
Иск на основании данных патентов является технически несостоятельным.
— Пендехо торадо бабосо! Пута Гранде! Каброны! — выругался я.
— Курвы! Задницы! Чтоб им торнадо коровник унесло! — подтвердила мои выводы Линда.
— Много страшных слов, на первый взгляд подпадающих под тему, а на деле — пшик. Как я и говорил, расчет на то, что ты, пацан, испугаешься и пойдешь на мировую или не явишься на заседание.
Мы с Линдой, не сговариваясь, коснулись друг дружки пальцами по-вулкански. Некоторые невежды считают, что это инопланетное «дай пять», но мы, гики, знаем, что жест «ож-эста» по своему смыслу ближе к поцелую.
— А украшать офис и ставить ёлку вы разве не собираетесь? — осмотрев наш интерьер, спросил адвокат. — Зря, рождественское настроение меняет людей и делает их счастливей.
— Ты запретил нам жить вместе, — напомнил я, — тут уж не до праздников.
— Не запретил, а дал юридически грамотный совет по уменьшению рисков.
— А ну прекратил ныть, Кристобаль Колон. Садись в свой пикап и поезжай к Эль-Серрито плаза, там еще не все приличные деревья распродали, — велела от входа в офис тетя Глаша. — Зря, что ли, Лео полный мешок игрушек вам принес? Вечером зайду и проверю.
Строгая она. И хороший способ придумала вернуть нам праздничное настроение. Заглянул в принесенный «Сантой» мешок — и в самом деле шарики, дождик, мишура, свечи, гирлянды. Красной звезды только не хватает. На вершине правильной елки обязана находиться именно красная пятиконечная звезда, а не ангелочек или вифлеемская звездочка. Но окружающие символику «красной угрозы» адекватно не воспримут.
— Крис, мы ведь украсим офис? И поставим ёлку? — посмотрела жалобным взглядом Линда. — Я мечтала вместе с тобой ее нарядить.
Разгромлен и уничтожен! Как я мог бы отказать? Тем более, что через десятилетия прорвались крохи воспоминаний, как мы наряжали неказистую сосну у себя в воронежской квартире. Жили мы небогато, но ёлку ставили до самого моего совершеннолетия, тем более, что стоило это в девяностых недорого. Вспомнил большого ватного Деда Мороза и резиновую Снегурку ему в комплект.
К десяти утра оделись и поехали на елочный базар, развернувшийся прямо у парковки городского супермаркета. Всё примерно так же, как и у нас. Только на улице около +10 по Цельсию и дождик накрапывает. И еще одно отличие — сами деревья.
Это что за сосны-мутанты? Из какой аномальной зоны их добыли? Какой такой авеной со стероидами их подкармливали, что вымахали такими? Сочного зеленого цвета, густо утыканные иголками, с ветвями, образующими почти идеальной формы конус. В кино и играх я точно такие же видел, и не раз, но считал искусственными, декорациями. А тут — видно, что настоящие. Порода особенная?
— Почему они такие? — спросил я в пустоту. — В Оукхерсте сосны совсем не такие. Другие! Нормальные.
— Так с елочной фермы, парень, им формируют кроны и подрезают ветви несколько раз в год, чтобы густо росли. В них много труда вложено, не просто так двадцать баксов за дерево, — ответил торгующий соснами негр средних лет.
— Вот эту! Она самая пушистая! — выбрала Линда идеальную двухметровую ёлочку.
— За эту тридцать долларов, самая лучшая из того, что есть.
Негр явно завысил цену, и я бы сторговался за двадцать. Но зачем? Пусть и ему немного новогоднего… то есть, рождественского настроения перепадет. В благодарность за отсутствие торга мужик нам лесную, вернее, фермерскую, красавицу в кузов пикапа погрузить помог.
Немного времени на обратную дорогу и возле проклятого старого дома меня уже поджидали новые неприятности. Ну и как же от них дистанцироваться, когда они меня ждут? У поворота на подъездную дорожку дежурила большая черная американская машина — лимузин, символ статусности и богатства.
— Кристобаль Колон? — окликнул меня очередной «черный плащ», маячивший около автомобиля, но вместо знакомого «вы уведомлены» он начал другую песню. — С вами желают поговорить. Пожалуйста, примите приглашение сесть в машину.
— Все будет в порядке, но на всякий случай приведи из дома Дюке, — сказал я Линде. — Мне ничего не грозит.
О том, что садиться в тачку к незнакомцам — верный путь уехать в темный лес в багажнике, я массовой культурой научен. Лично даже в девяностых ни с чем таким не сталкивался, но и в кино разное показывали, и слухами земля полнится. Но во-первых, у меня свидетель — Линда. Во-вторых, если бы Атари практиковали подобные методы, начали бы со своих собственных разрабов, сформировавших Активижен. Жаль, Лео рядом нет. Или не зря. О том, что делать, когда корпорация зла пожелает сделать мне очередное предложение, от которого нельзя отказаться, я позаботился заранее — во внутреннем кармане куртки лежал портативный диктофон, купленный в «Отличной компании». Нужно только невзначай нажать кнопку, в чем я предварительно потренировался.