Поесть, поспать, посмотреть кино, почитать книгу, поболтать об играх. Что еще нужно для того, чтобы убить время в полете? В шкуре буржуя, путешествующего бизнес-классом на верхней палубе, мне внезапно понравилось.
Десять часов блаженного безделья, даже особо турбулентностью не прерываемых, и полет приблизился к логическому завершению.
— Красавица, а можно твой автограф? — спросил незадолго до сигнала пристегнуть ремни у Трейси лысый дядя с большими усами, проспавший большую часть полета в дальней части салона.
— Йеп! — согласилась наша подруга, прямо расцвела от того, что ее узнали — для кого подписать?
— Для… Стивена. Это мой друг, он читал ваш журнал, — не удивлюсь, если он и есть Стив. Десять часов в одном салоне со Стивом! Мы находились в нешуточной опасности!
Снижение, приземление — и вот мы уже стоим в короткой очереди на паспортном контроле. Еще в самолете мы заполнили анкеты прибывающих — кто, куда, зачем, в какой отель нас заселят. Мы с Линдой по японским законам числимся несовершеннолетними и нам на священной земле потомков Аматэрасу обязательно местный опекун полагается, им еще на этапе получения визы корпорацию Старкрафт назначили. Опекунство тут больше формальное, с правом заботиться о детях и отвечать если мы что-то натворим, а не распоряжением активами. И около двух часов дня мы вступили во владения японского императора.
Как джентльмен, пропустил девушек вперед. На Трейси таможенник открыто пялился, выпучив глаза. Да что там, все встреченные аборигены при виде высокой фигуристой блондинки останавливались и начинали пожирать ее глазами, причем независимо от пола. Прямо как если бы богиня солнца Аматэрасу в ее лице снизошла до смертных. И это при том, что оделась она намного скромнее обычного. Ни обтягивающих топиков, ни голого живота, ни мини-юбок, ни поражающего своей глубиной декольте.
Линда получила несколько неразборчивых вопросов, тихо на них ответила и ее пропустили. Насколько хватило чувствительности моих ушей спрашивали кто пригласил, кто назначен опекуном и в какой отель нас пообещали заселить.
А вот когда настала моя очередь, мужик в таможенном окошке с бейджем «инспектор» на кармашке голубой рубашки завис. Посмотрел на меня, на мой паспорт, на заполненную анкету, приглашение из Старкрафт с выражением легкого недоумения на лице.
— Извините за задержку, нужно выяснить формальности, — со страшным акцентом попросил он меня. Позвонил куда-то по телефону, через пару минут подошел еще один японец и сеанс созерцания канальи из гетто, его паспорта и бумажек повторился в коллективной форме. Потребовался вызов и третьего инспектора, более возрастного, чтобы убедиться, что я — это я и имею право быть здесь. Расисты! Точно расисты! Недостаточно я для них белый, по всей видимости. Пришлось вызвать эксперта, что подтвердил «да, это хомо сапиенс, а не мартышка из зоопарка в Сан-Франциско сбежала». Иначе не понимаю, откуда заминка и что там целых десять минут изучали и обсуждали, после чего пропустили, не задав лично мне ни одного вопроса.
Глава 17
Всё у этих японцев не как у людей. Прилетая в современный аэропорт, в Анталию, Питер или Сан-Франциско, я налегке проходил паспортный контроль, получал багаж и выходил из терминала с гордо поднятой головой. Тут же чемоданы нам выдали не в общем зале, а в отдельном помещении с движущейся лентой, а затем нас и тележку с чемоданами дополнительно обследовали таможенники. Сначала рентгеном, а затем еще и с собакой — суровым «комиссаром Рексом», принявшимся нас обнюхивать.
— Свежие фрукты, алкоголь, эротические журналы…
С вопросительными нотками начал перечислять перед нашей компанией на ломанном английском представитель таможни. Шутка «нет, не надо, у нас свои есть» застряла у меня в горле. Японцы вроде бы не всегда выкупают сарказм, насколько я слышал. Да и в целом силовики часто к юмору не расположены. Нечего людям мешать делать их работу. То, что порнография тут запрещена — прямо сюрприз. Это в Японии-то! Стране, где придумали хентай и крутят порнографические ТВ-шоу прямо по телевидению. Наверное, я чего-то в загадочной азиатской душе не понимаю. Дискеты со «Стрип-покером» и «Стрип-шашками» — это ведь не порно? Нарисованные чичис не считаются? Да есть ли у них тут вообще компьютер от IBM и Эппл, чтобы проверить материалы? И не сдохнут ли наши дискеты от рентгеновского аппарата?
Ответили решительное «нет» на вопросы о любой запрещенке, включая домашних животных, огнестрельное и холодное оружие и контрафактные музыкальные кассеты или компьютерные программы. Вот тут мой внутренний параноик чуточку напрягся. У японцев, как известно, особенно трепетное отношение к копирайту. Не решат ли они, что мой личный плейлист на кассете в плеере нарушает авторские права Джонни Кэша или Майкла Джексона? Нет, не настолько тут всё плохо.
Какие же они одинаковые! Именно так сформулировалась первая же мысль после выхода в общий зал. Какой-то ниндзя применил технику массового теневого клонирования и размножился! Небольшого роста, одинакового среднего телосложения, одетые в пошитые на одной фабрике серые деловые костюмы. Ой, не на пустом месте возникла шутка, что все азиаты на одно лицо. В штатах это не так, там остается место индивидуальности, а тут — как растревоженный муравейник с идентичными особями, вылупившимся из общей кладки.
И вендинговые автоматы — они повсюду. Кофе, сигареты, бутерброды, сладости, шоколадки, быть может, даже использованные кружевные трусики. Ходили в интернетах и такие городские легенды о японской уличной торговле.
— Там мистер Масару, — потянула меня за рукав глазастая Линда и указала на свободный от броуновского движения японцев пятачок, где нас ожидал знакомый помощник Накадзавы-сана. Вот что значит нейросеть, с детства обученная распознавать азиатский типаж лиц. Мне на целую секунду больше времени потребовалось чтобы узнать Кенту, размахивающего табличкой с надписью «Коламбус», «Ким», «Смит» и еще какими-то иероглифами, о которых мне известно только то, что их придумали больше, чем способен запомнить «глупый гайдзин».
— Коламбус-сан, Смит-сан, Ким-сан, добро пожаловать в Японию. Выражаю надежду, что ваше путешествие выдалось легким, — встречающий поклонился нам всем по очереди. Я, как только смог, повторил его жест. Не знаю, насколько это правильно. Мои спутницы тоже поклонились.
— Здравствуйте, Масару-сан. Спасибо, мы добрались с большим комфортом, — обратился я к парню на японский манер. Мне стоило найти в японском квартале Сан-Франциско какого-нибудь наставника по их азиатскому этикету, но «хорошая мысля приходит опосля».
И в любом случае я для принимающей стороны западным варваром останусь, никакие старания сойти за местного не помогут. Да даже у Линды таких шансов умозрительно немного. Ведь национальные черты это не только лицо, которое у моей невесты с высоты моей колокольни кажется эталоном азиатской красоты, но и осанка, выражение лица, манеры и прочее, на что сознательно большая часть народа внимания не обращает. А уж когда хоть кто-то из нас откроет рот любой абориген сразу сообразит, что имеет дело с гайдзинами.
— Прошу вас, прошу, машина уже ждет, чтобы отвезти вас в отель и вы могли отдохнуть после дороги, — не прекращая кланяться, позвал нас Кента. На правах хозяина он перехватил нашу багажную тележку и повез в сторону выхода из здания.
Прилетели мы в середине дня и, загрузившись в просторный бежевый микроавтобус Ниссан Караван, поехали в сторону Токио. Кента помог загрузить чемоданы в багажное отделение и занял место за рулём.
— Стой-стой! Почему мы едем не по той стороне дороги и руль с неправильной стороны? — спросила у Кенты Трейси.
Она не настолько простушка, всего-то пошутить на тему разницы в ПДД и левостороннего движения решила, но нарвалась на полном серьезе на небольшую лекцию.