Для знакомства нам выделили отдельный закуток. «Конго Бонго» оказалась чертовски хороша графически — практически следующего поколения графика, не хуже, чем на шестнадцатибитных приставках. Яркая, сочная, мультяшная, очень плавная. И какая же безыдейная миерда, основанная на плагиате. Игра про большую обезьяну, кидающуюся объектами с высоты и мужика в кепочке и комбинезоне, пытающегося до нее добраться — это ведь так оригинально! Как их Нинтендо еще не засудила?
Возможно, за счет того, что с изометрией игра смотрится совсем иначе. Линда разрешила мне попробовать и я убедился в том, что и так знал — я плох в таких вот аркадах. А моя девушка хороша. Конечно, она тоже потеряла два десятка жизней, пока освоилась, но затем начала понимать маршруты и добираться до «Бинго Бонго». Хм? А фильм с Челентано и Орнеллой Мути уже вышел? Шикарная же комедия, я бы посмотрел.
Великим мастером за часовую тренировку Линда, конечно, не стала, а соревнование «кто быстрее освоится с новой аркадой» несколько бессмысленное.
— Победит тот, кто добьется максимального счета за часовую сессию! — объявил назначенный ведущим японец в ярком пиджаке. Точнее, это Кента мне перевел.
Целый час «не-водопроводчик» карабкался на скалы, а мы, зрители, журналисты из печатной прессы и даже с телевидения наблюдали. Оба игрока двигались на равных, но постепенно Хиро начал от счета Линды отставать и девушка победила. Толпа поклонников взорвалась сперва традиционными хлопками ладоней, а затем и ритмичным скандированием — сначала «Эру-Кей», позже «Сайба–айдору». Кибер-айдол, как Кента для меня перевел.
Соперник Линды долго стоял, склонившись, и выдал долгую речь, направленную девушке. Надеюсь, не в любви признался. Понятное дело, шансов у него ноль без всяких палочек, но даже намерение нам ни к чему.
— Ваша скорость адаптации к новым играм несравненна, — перевел слова признавшего поражение парня Кента. — Надеюсь, вы войдете в состав сборной команды США и мы с вами сразимся в официальном турнире за звание чемпиона мира.
— Благодарю, вы тоже очень хорошо держались, — подтвердила Линда.
Я же, обняв чемпионку моего сердца, отправился на переговоры с представителями Сеги. У крупной международной корпорации на выставке имелся собственный стенд, но общаться меня пригласили не на него, а в ресторан неподалеку. Сопроводил лично мистер Накадзава, что прямо-таки честь для канальи-гайдзина.
Два японца средних лет, Кобаяши и Сато из отдела зарубежного лицензирования, и два американца — уже знакомый Стэнли Редмонд и его начальник Стивен Джонс. А я кого хотел, президента компании? Наивный панамский каналья. Японские миллиардеры с пацанами из гетто переговоров не ведут. Мой уровень пока что — середнячки вроде Накадзавы-сана, руководителя средней руки студии разработчика.
Предварительные ласки, в том смысле, что обмен дифирамбами, вышли относительно короткими благодаря присутствующим здесь американцам. Я поблагодарил за хороший прием, саму встречу, и отвесил десяток комплиментов их стране. Меня похвалили, рассказав, какие замечательные у меня игры и красивая невеста. Мистера Накадзаву похвалили, как блестящего стратега, устроившего нам встречу.
— Крис, давайте подойдем к переговорам по-американски, сразу к делу, — предложил Редмонд. — Ваш Тетрис — очень хорошая игра и мы хотим издать ее на новейшей консоли SG-1000, старт продаж которой назначен на лето. Мы делаем большую ставку на новую платформу.
Ну а что еще они от меня могли захотеть. Логично! Правда, никакого SG-1000 я не помню, а это верный признак того, что хитом приставка не стала. Смутно припоминается «Сега Мастер Системс», как конкурент Денди, но тоже без подробностей и только «Сега Мега Драйв 16-бит» станет однозначным геймерским сокровищем.
Насколько же проще вести дела с американцами. Никакого комплиментного стиля, нормальное обсуждение условий, во время которого я принял изначальное предложение по роялти в четыре процента. Если честно, не очень-то и хотелось упираться.
— Мы выпустим вашу игру вот на этом! Сега Кард! — с легким пафосом и на не очень хорошем английском пообещал мистер Сато и показал что-то вроде банковской карточки или, скорее увеличенной SD-карты — контакты в нижней ее части просматривались отчетливо.
— Не возражаю, но мне любопытно узнать о возможностях носителя.
— 32 Килобайта памяти, дешевой при массовом производстве, — рассказал Джонс.
Маловато будет! Да и вообще, не так уж от обычного картриджа Денди-сеги отличается. Его если из пластикового корпуса извлечь — тоже тонкая пластинка-плата с контактами остается.
— Позвольте перейти к следующей части встречи. У меня есть несколько патентов…
И я выложил Сеговцам для начала концепции продвинутого геймпада и картриджей для сохранения, благо бабло побеждает зло и «Больцман и Флорес» уже отправили мои изобретения в фирму-прослойку, занимающуюся оформлением патентов в разных странах и заявки уже поданы. Хотелось еще и компактным тетрисом японцев приложить, но неплохо бы начать с простого, а не суперхита.
Все четыре моих собеседника внимательно изучили описание патентов из моей папочки.
— Данные концепции очень свежи, они требуют тщательного изучения и вдумчивого рассмотрения, — выдал неплохо владеющий английским мистер Сато. Вежливый отказ? Точно он.
— Мистер Коламбус, разрешите, я выскажу свое мнение, — сказал мне Стивен. — Оба ваших патента лишены смысла. Ваш вариант джойстика переусложнен и дорог в производстве. Не представляю, кому и для какой игры потребуется сразу столько кнопок и других элементов управления. Вариант без аналоговых… стержней более прагматичен, но и он не нужен. И что за прогресс вы собрались сохранять в игре на свой картридж? Количество набранных очков и рекорды? Возможно, мы рассмотрели бы оба дополнительных аксессуара, но при условии того, что увидим подходящие для них игры.
— Коламбус-сан наверняка предложит такие игры в будущем и мы с радостью их лицензируем, — сказал Сато.
Ключевое тут «в будущем». «Потом» — это в переводе с японского «никогда». Вот так они рынок Сони Плейстейшен и отдали, навешивая на проверенную и успешную шестнадцатибитную платформу внешние дисковые приводы и другие сторонние аксессуары вместо того, чтобы вовремя выпустить новую консоль.
— Скажите, а могу ли я нанять ваших инженеров для создания собственного устройства по техническому заданию?
— Мы могли бы дать вам контакты независимых электронщиков, чей профиль более соответствует поставленной задаче, — предложил мистер Сато.
— Боюсь, ты обратился не по адресу, парень. Контрактное производство по техзаданию — это для мелких фирм на Тайване, а не серьезных транснациональных компаний, — фамильярно хлопнул меня по плечу Стив. Ну что за пендехо? А если я, как подросток, вспылю и пошлю все достигнутые договоренности по тетрису к Ктулху?
— Примите совет, мистер Коламбус, не нужно вам тратиться на производство. Нет более верного способа потерять деньги, чем вложить их в железо, не имея гарантий окупаемости, — добавил мистер Редфорд, вроде как вполне искренне желая уберечь меня от ошибки.
Ну а чего я ждал? Что меня тут радостно в помпис поцелуют, восхитятся моей гениальностью и немедленно пустят в производство геймпад, под который на самом деле нет ни одной игры? Они довольны тем, что заполучили тетрис для своей приставки. Остальное им неважно.
— Есть еще одна идея, — попробовал я. — Портативная игровая консоль с жидкокристаллическим экраном.
— Как у Нинтендо и Интелливижн? — опередил меня Стив. — Точно нет. Совсем не в наших компетенциях. И ты видел эти тусклые ЖК экраны — на ярком солнце уже ничего не рассмотреть. Нам нужны яркие цветные игры, такие, как твой Тетрис! Занимайся тем, что у тебя хорошо получается — вот мой совет.