Открыл — может соседка пришла, соль одолжить — и сразу получил коленом в пах, а затем еще и кулачком по многострадальному носу. Заодно узнал про себя-Криса много не такого уж и нового. То, что мы с ним пендехо, миерда, гран пута, каброн и много других явно плохих слов. Мне нужно навсегда забыть про Валентину и даже не смотреть в ее сторону. И еще в тут замешан терминатор. В том смысле, что она закончила свой спич резким «Терминадо» и ушла, громко хлопнув дверью. Встречайте новый сезон сериала «Все ненавидят Криса». Кажется, еще немного и я сам начну его открыто недолюбливать, так как получать по носу неприятно. Но ладно бы только по нему, коленом между ног — вот что больно и обидно.
Закрыв за Валентиной дверь, еле-еле дополз до холодильника, взял банку пива и, приложив к многострадальному носу, добрался до кухонного стула. Хорошо, что не до крови расшибла. Ну что за день! А ведь я еще не решил важную логистическую проблему — как мне завтра добраться до школы. В какой она вообще стороне? Приедет ли за мной «волшебный школьный автобус»? Вроде как должен, часть обязательной программы. И как мне там не заблудиться? Ничего, вывезу как-нибудь. Пусть товарищ «Авось» исправляет свой косяк и помогает.
Ай, карамба! Вот я бабосо! Кажется, Валька за дело именно меня, а не предшественника, отоварила и зовут ее наверняка как-то по другому. Завтра 15 февраля. И какой вывод мы делаем? Что сегодня 14-е. Валентинов день! Любимый праздник продавцов цветов, второй по значимости сразу после 8-го марта. Продинамил я, выходит, подружку Криса, даже не зная о ее существовании. Ни сердечка, ни цветочка, ни телефонного звонка с признанием того, что она краше звезд на небе. Может быть, даже назначенное свидание прогулял.
Ну и ладно! Не встречался с малолетками никогда, нефиг и вставать на эту кривую дорожку. Нечего взрослому мужику, пусть и в теле подростка, к несовершеннолетним свои грязные лапы тянуть. Оставим тому упырю-педофилу с собственным островом. Как там его… Вайнштейн, Эпштейн… явно не Эйнштейн. Вот, к слову, о маньяках. Как раз тот не-товарищ, которому я шею бы пожал. Напишу на него анонимку в газету! Не сработает, но хоть совесть чуточку успокою.
Мы же обратим внимание на сформировавшихся женщин. Таких, как Елена Прекрасная или Мисс Июль. Не конкретно этих, но подобных им. Они в сторону доходяги Криса, правда, поначалу и не посмотрят — ну и пусть, всё наверстаю. Да и не самая главная проблема в мой жизни, чай, не спермотоксикозник и думать способен головой, а не тем, что мне не-Валентина едва не отбила коленом. И, по возможности, никаких горячих, в плане характера, латиноамериканок. Не люблю, когда на меня орут.
Без стука, как хозяин, зашел Гектор. Увидел сковородку с моей яишенкой, сел и начал хомячить, будто так и надо. Даже руки не помыл — и это после того, как кобеля, бросившегося встречать хозяина, почесал. Продолжать мысленно ныть об уличной обуви в доме явно непродуктивно.
— Буэнос хуэвос, эсе, — выдал парень.
И нифига моя стряпня не хуэвос! Очень даже вкусно получилось. Ответ «не нравится — не ешь» так и напрашивался, но хватило ума понять, что у этого слова есть другое значение. Яйца? Может быть. Что-то такое на грани восприятия позвякивает.
— Отвези меня завтра в школу, — прогундосил я.
— Орале! Хочешь понтануться своим братом, карналито? Ради репутации! Хитрец! — воскликнул латинос.
— Да, так, — утвердительно кивнул ему. Не объяснять же, что сам я не то, что до школы, но и до остановки автобуса не уверен, что дорогу правильно найду.
— Симон. Будь готов к семи. Доставим твою задницу в школу с королевским шиком.
Воскресный вечер в компании бандита из гетто, пса-убийцы и учебника по физике пролетел незаметно. Я очень честно и добросовестно старался учиться, чтобы не опозориться перед мистером Миллером, с которым у Криса, наверняка, конфликт. И молодая голова — это прекрасно. Мои родные заплесневелые мозги, с сосудами, забитыми холестериновыми бляшками, так хорошо работали лет тридцать назад. Я даже с первого раза запомнил, что в футе двенадцать дюймов и навострился переводить простые значения в метрическую систему на ходу.
— Молодец, карналито, вот что своевременные чингасос делают, — одобрил моё занятие Гектор, отвлекшись от пива и телека, где два боксера лупили друг дружку красными перчатками, — не будь, как твой брат, учись, становись человеком.
Развезло его, на задушевные разговоры потянуло. Как бы не спился крисов братишка. Много я таких молодых и крепких, разрушивших себя синькой, в девяностые видел. Но попробуй ему запрети. А если Елену подговорить? Пусть она скажет? Сомнительная затея. И с другой стороны — пока он бухает, меньше подозрительного в изменившейся личности брата замечает. Циничная мысль, неправильная, но правдивая.