Ну… надо когда-нибудь начинать показывать себя. Я поднял руку.
— Нет, мистер Колон, вам нельзя выйти в туалет, — ледяным тоном сказал учитель, — привыкайте справляться за время перемены.
— Сэр, я могу решить эту задачу, сэр, — обратился я.
Класс притих. Только смешки двух латиносов с галёрки оставались слышны, и то до того, как Миллер резко шибанул линейкой по своему столу.
— Дерзайте, мистер Колон. Класс, похлопайте смельчаку, — явно с издевательскими нотками пригласили меня.
Ну а я что? Я вчера глубоко в эту тему не погружался, но мельком посмотрел, убедился, что кардинальных отличий с тем, что помню, нет и пошел дальше. Вышел и записал всё решение по шагам, обстоятельно и тщательно, как для тупых. Даже Крис бы, наверное понял бы.
— Неверно, мистер Колон, я вижу в вашем решении изъян, — объявил Миллер.
Удивление на лицах отличников из первого ряда от того, что я справился, сменилось еще большим от того, что нашлось к чему придраться.
— Сэр, не оспариваю, сэр, но не могли бы вы показать, где я не прав, — чтобы остаться вежливым и «сэркать» ушел весь мой самоконтроль взрослого человека. Миллер явно меня валил, в издевательской манере.
— Вот, — учитель ткнул указкой в восьмерку на доске, — как вы это получили?
— Разделил в уме сорок на пять, это же очевидно из прошлого действия.
— Вы обязаны записать весь алгоритм целиком на доске, не оставляя ничего в уме, мистер Колон. Упрощения недопустимы. Возвращайтесь на своё место, ваша оценка F.
Ну вот истинный эсэсовец. Соглашаюсь с мнением изначального Криса. Пендехо! Гран пута! Каброн! Постигаю испанский с потрясающей скоростью его усилиями.
А настолько ли тупым был Кристобаль Колон? Или глупый тут только я из-за того, что в спор вообще ввязался? Принять двойку и слиться? Ну нет, я, помню, как-то до хрипоты с математичкой спорил, доказывая, что именно моё решение правильное, а она у себя скобочку пропустила. Тут дело даже не в каком-то эгоизме, а в правде.
— Сэр, позвольте решить другую аналогичную задачу.
И я решил. И еще одну. Даже деление столбиком расписал, там, где трехзначные числа появились, чтобы не придрался, что ответ не полный. Их упоротым пендостанским столбиком, который на самом деле уголок.
— Хорошо, Колон, садитесь, ваш сегодняшний балл C, — с добродушной улыбкой палача из пыточных застенков гестапо сообщил Мюллер, то есть Миллер. Я человек довольно спокойный, даже флегматичный, но у меня глаз дернулся.
— Сэр, не могли бы вы пояснить свою методику оценивания? — попросил я.
— Она очень простая, математически идеальная. За первую задачу вы получили F, то есть 0, за вторую A — четыре балла. Вы уже показали высокие способности к вычислениям в уме. Каков по вашему средний балл?
Издевается, сука! То, как я скрипнул зубами, наверное, весь класс слышал. Пухленькая мексиканка из первого ряда, что тянула руку, вытаращилась на меня, как будто ожидая, что я сорвусь и прямо при всех съезжу преподу по морде. Порыв такой возник, но я его загасил в самом зародыше.
— Сэр, еще одно задание, пожалуйста. Мне совестно, что я пренебрегал вашим предметом и хочу исправить вину.
— Вы уже отняли у класса достаточно времени, Колон.
— Письменное задание. Более сложное, — повысил я ставки.
— Хорошо, решайте. Мистер Ли, уступите мистеру Колону место в первом ряду до конца урока.
Миллер быстро написал на доске систему из двух квадратных уравнений. Такое ведь сводится к уравнению четвертой степени? Я вообще хоть когда-нибудь умел их брать? Хорошо, хоть великую теорему Ферма здесь и сейчас доказать не попросил. Я читал, что доказательство найдено каким-то японцем то ли в девяностых, то ли в нулевых. Но там что-то настолько непонятное обывателю, что в голове совсем не отложилось.
Пару минут молча пялился на доску и внезапно понял. Миллер — садист! Оба уравнения в системе имели одинаковые части, которые можно заменить на константу и свести всё к простому квадратному уравнению. Задачка на упорство и наблюдательность. Оставалось строчить на листочке, описывая решение. Учитель его забрал и положил к себе в портфель. Гран пута!
Прогремел звонок. Оценка осталась необъявленной. Наступила редкая, наверное, ситуация, когда школьникам не надо бежать из класса в класс и есть возможность пообщаться.
— Мистер Колон, зайдите ко мне в подсобное помещение, — позвал преподаватель. В голову пришла цитата: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.»
В кабинет математики-физики имелась отдельная дверь, ведущая в хранилище реквизита для простых опытов. Всякие амперметры, вольтметры и эбонитовые палочки.