Ну вот, мой звездный час! Сейчас он признает, что не прав, что я его лучший ученик и те две F исправлены. Размечтался.
— Мистер Колон, не надо считать меня идиотом, — зло выговорил мужчина, — я уже отлично понял, что вы хорошо знаете математику. Возможно, не хуже мистера Ли.
— Да, сэр, это так, — подтвердил я, — и физику тоже, готов доказать, сэр.
— То есть вы признаете, что намеренно весь прошедший год изображали из себя недалекого дебила, чтобы поиздеваться надо мной? — гаркнул он, покраснев от злости. — Воровали тем самым время у меня и остальных учеников!
Все ненавидят Криса, встречайте новую серию. И, пожалуй, мозг математика нашел самое правдоподобное объяснение из возможных. То, что умный парень притворялся дурачком, более вероятно, чем переселение душ и иная мистика. Мне, пожалуй, даже выгодно, если Миллер поделится своей версией с коллегами. Пропадет куча вопросов.
— Простите, сэр это было не из-за вас… — мозг лихорадочно искал подходящее социально приемлемое решение. — Это из-за девушек. Они не любят слишком умных. Ботаников.
— Но любят крутых парней-второгодников, не так ли? Значит, вы остаетесь на второй год. Скажу сразу, мистер Колон, никакие навыки, которые вы продемонстрируете на моих уроках, ничто вам не поможет исправить оценку по моим предметам. Помогу вам наладить личную жизнь.
Бабосо гринго! Прав был про него оригинальный Крис! Не то, чтобы еще один год в школе так меня пугал. Но он воспринимается, как совершенно ненужная потеря времени. Времени до чего? Да хоть бы до сытой и богатой жизни, где у меня будет больше одной пары обуви и вторые штаны.
— Означает ли отказ в пересдаче, что я могу не посещать ваши занятия, сэр? — не сдержал я сарказма.
— Нет, мистер Колон, за систематические прогулы вас ожидает отчисление. Объяснить, чем оно грозит и вам, и вашему опекуну?
— Не надо, сэр. Обещаю, что больше не побеспокою вас, — и с гордо поднятой головой вышел из класса. Поражение тоже надо уметь принимать с достоинством.
От двери сделала поспешный шаг в сторону «мексиканская булочка». Подслушивала? Да и плевать. Ли, уже занявший своё место в первом ряду, обжег меня сердитым взглядом.
Нужно собрать мысли в кучу. Откинулся на неудобном стуле, насколько позволила конструкция парты и прикрыл глаза. Во-первых, надо бы всё-таки найти способ уточнить свой статус. Последняя фраза Миллера звучала, как намёк на нелегальность. Но тот факт, что я хожу в государственную школу, разве не равносилен тому, что нахожусь в стране законно? Не понимаю.
Весь урок физики я сосредоточенно малевал каракули на листочке. Хотел было повторить надпись «Миллер — пендехо», но усугублять начатый не мной конфликт ни к чему. Наоборот, нужно что-то другое. Пока в голову приходили только совершенно дурацкие идеи вроде «подговорить друзей напасть на препода и героически его спасти». А у Криса, похоже, нет друзей. Он же «каналья», а не «чикано», то есть выходец из Мексики. Как еще Валентина-Мария с ним встречаться согласилась? Ухаживал, наверное, красиво.
Учитель показательно меня игнорировал, рассказывая про расчет скольжения по наклонной плоскости. Скукота. Очень простые формулы. Но меня не спасет, даже если предъявлю знание зубодробительного сопромата и эпюров, которые я совсем позабыл, как считаются.
По окончании и этого занятия все начали собираться на обед, а мне положено отправиться на наказание учебой. В животе снова заиграла симфония пустого желудка. Так я язву себе заработаю. Или она у меня уже есть? Вон какой худющий. На выходе из класса меня придержала «Пышечка», не знаю, как ее зовут.
— Знаешь, Кристобаль, некоторым девушкам всё-таки нравятся умные парни, — мило краснея, сказала она мне. Явный подкат, но я не собираюсь мутить с детьми. Принципиальный момент. Вот стукни ей хотя бы восемнадцать, не самый плохой вариант нарисовался бы. У нее в сумочке наверняка всегда есть что-нибудь, что можно схомячить.
— Рад за то, что у них хороший вкус. Извини, мне надо в класс для штрафников.
Может быть, хотя бы там кормят? Или мне, как истинному чикано, отобрать у кого-нибудь ланчбокс? Или деньги на обед? Вскрыть торговый автомат…
Ничего из перечисленного, потому что, во-первых, я не такой, а во-вторых, фраза про последствия отчисления рисовала какое-то очень уж туманное будущее и лучше не нарываться.
Итак, штрафная площадка — самый обычный класс, но весь неказистый и пошарпанный. Мебель сюда стащили четырех разных стандартов, такую же неликвидную, как и ученики — разрисованную, исцарапанную, поломанную и шатающуюся. Надзирать за нами полагалось здоровенному негру, габаритами в полтора Гектора. Коротко спросил у меня фамилию, отметил в журнале и кивком указал на кучу свободных мест, дескать, «садись, куда хочешь».