Вскрыв жестяную банку, понял, что это то самое — бинго! Аккуратно свернутые так, чтобы поместились в ящик, их величество документы.
Прямо сверху лежало оно — свидетельство о рождении. Небольшой листок из плотной, слегка пожелтевшей от времени гербовой бумаги. Выдано департаментом здоровья штата Калифорния! Юхууу! Я не нелегал! Никакие «ты даже не гражданин» ко мне не применимы! Выкуси, Миллер, твои угрозы отчислением только что ощутимо утратили вес. Но послабление не значит что я буду нарываться, я же адекватный человек. Ну… в прошлом. Подростковые гормоны наверняка еще скажутся.
Итак, Кристобаль Мануэль Колон. Пол мужской. Дата рождения — август 25 1965. Место рождения — главная государственная больница городского округа Лос-Анджелес. Родители: Анна Колон и Мануэль Колон.
Имена, которые ничего для меня не значили. Ниже нашлась старая черно-белая фотография — мужчина слегка за тридцать и женщина того же возраста, счастливые и улыбчивые. Отец братьев Колон очень похож на повзрослевшую версию Гектора, только без дикого числа наколок и не такой накачанный, скорее жилистый. Матушка, наверное, симпатичная. Латиноамериканки вообще часто красивые, особенно из стран, где несколько разных рас смешались, таких, как Панама.
Ниже лежал следующий документ. «Pasaporte de la República de Panamá», то есть панамский паспорт, выписанный на имя Анны Марии Колон Гарсии, на странице с детьми была вручную сделана запись о Гекторе Хесусе Колон Гарсии 1957 года рождения. То есть ему сейчас двадцать пять.
Ребенок вписан в паспорт матери, логично. Но получается, что у брата Криса как раз гражданства по праву рождения нет. И при этом он он мой опекун. Это нормально, что нелегал опекает гражданина? Сомневаюсь, что я ниже найду гринкарту. Продолжил раскопки.
Свидетельства о смерти Мануэля Колона и Анны Колон. В обоих дата 17 мая 1977 года. В графе «номер социального страхования» прочерки. Причина смерти — E812, ниже пояснение коронера о травмах, несовместимых с жизнью в результате автомобильной аварии.
Где-то тут я люто зауважал Гектора. Двадцатилетний, по сути, все еще мальчишка, остался с одиннадцатилетним оболтусом на руках и исправно тянул его целых пять лет, несмотря на то, что над ним самим висит дамоклов меч миграционной службы. Быть может, как-то через свои бандитские связи порешал тонкий момент с опекунством нелегала над легалом. Взятки куда надо наверняка занес. Быт какой-никакой наладил. В политехническую школу устроил. Причем, несмотря на весь мысленный стёб над школой-тюрьмой, я бы сказал, что не такую и плохую. Меня за весь день ни разу не пробовали ни избить, ни ограбить, а учителя давали какие-то знания.
А еще угроза Миллера об отчислении, было ставшая призрачной, снова обрела плоть. Мне попросту нельзя никаким способом светиться перед властями, находясь под опекой нелегала.
Гектор, бро, ты без дураков молодец. Как только я разбогатею, найму тебе крутого адвоката, чтобы легализоваться, или просто куплю гринкарту. Их ведь вроде бы продают. Нет? Не помню. Никогда не хотел в пендехостан переезжать и вопрос не изучал. Меня и на Родине неплохо кормили.
Последней попалась самая скучная бумажка — договор аренды трейлера на имя Гектора Колона, подписанный в 1980-м. Тут из важного то, что мы настолько нищие, что даже жилой алюминиевый гроб на колёсах не наш. Но сто процентов понимания, ноль осуждения. Предъявлять не имеющему гражданства мальчишке, находящемуся под угрозой депортации, претензии за то, что он не нашел способа быстро разбогатеть — верх свинства.
Аккуратно вернул всё на место и прибрал банку с не-печеньками обратно. Надо заняться собой. Голодать мне очень не понравилось. Молодой растущий организм требует регулярного питания. И раз у нас нет даже хлеба, заменим его рисом. Он-то как раз в избытке, есть большой мешок.
А не слепить ли мне себе онигири? Я не повар, но жил один и готовил себе сам, справлялся. Не, нет смысла. Упростим максимально. У меня есть рис, яйца, масло. Достаточный набор.
Моим кулинарным шедевром стали рисовые оладушки. Разбить яйцо в промытый отварной рис, перемешать, налепить оладьев и обжарить на сковородке. Второе блюдо дня — обычные отварные яйца. То, что с гарантией не протухнет до обеда. Я идиот, что не подумал о перекусе еще вчера, приученный к сытой жизни с корпоративной кухней, десятками кафешек и доставками еды под рукой. Но голод — хороший учитель, получше некоторых Миллеров. С первого раза мне объяснил глубину заблуждения.