— Подходите ближе, дети мои! — «священник» встал за кафедру к микрофону и театрально взмахнул рукой в розовом рукаве с бахромой, приглашая жениха и невесту встать на красный ковер. — Ваш поезд прибыл на станцию любви и пути назад нет сейчас или никогда! Приносите клятвы!
— Елена, ты — моя хайна, мой свет, моя опора. Я клянусь любить тебя, делить с тобой каждый день, пока буду рядом, и оберегать нашу семью. В какую бы миерду меня ни макнула жизнь — обещаю, что вернусь к тебе. Те амо, ми вида.
Негритянка-свидетельница прикрыла глаза и едва слышно прошептала «Аминь».
— Гектор, мой любимый вато, я люблю тебя всем сердцем и клянусь быть с тобой в горе и в радости. Обещаю стать верной женой, беречь нашу любовь и верить в тебя, что бы ни происходило. И я даю слово: я всегда буду присматривать за твоим карналито и заботиться о нем, как о родном брате. Орале!
Скромненько, но от самого сердца, как мне показалось. Я бы лучше не сумел. Даже преподобный Джимми Вельвет проникся и утёр скупую слезу шелковым платком.
— Самые искренние слова, которые слышали стены нашей часовни. Целуй невесту, парень! И помни главное правило счастливого брака: люби ее крепко, но не наступай на ее синие замшевые туфли! Гектор Колон, Елена Эрмосо, властью, данной мне великим штатом Невада и бессмертным духом рок-н-ролла, я объявляю вас мужем и женой! Обменяйтесь кольцами!
Да он цитатами из песен Элвиса разговаривает! До меня только сейчас дошло, так как одни «синие туфли» да «тутти-фрутти» и помню!
Глава 26
Интерлюдия. Линда
У Линды всегда отлично получалось рисовать лица и вообще людей. Богатая фантазия, развитая мелкая моторика, пространственное мышление и — почему бы не польстить себе — талант, всё это вместе складывалось в отличные рисунки самым банальным простым карандашом или шариковой ручкой, в зависимости от того, что имелось под рукой.
Но в последние несколько недель какое-то наваждение. Вот сейчас она ведь собиралась изобразить капитана Кирка, каким видела на афише «Гнева Хана», прорисовала фон, тело, приступила к лицу и поняла, что опять получается он. Кристобаль Колон. Крис. Его лохматая голова, слишком правильные для мексиканца черты и вечный синяк на половину лица. Если спросить, что случилось, то он, как всегда, «споткнулся и упал», а не ввязался в драку с хулиганами, чтобы сказать им не трогать её. И ведь перестали! Больше никаких опостылевших выкриков «Кимчхи» с тех пор, как парень пообещал разобраться.
Она его ненавидит! Крис — невообразимый дурак! Очень умный, но невероятно тупой! Нет, нельзя так даже в шутку думать. Ни о какой ненависти и речь идти не может, ведь Кристобаль ее лучший и, чего скрывать, единственный друг.
Пишущий гениальные стихи в духе темного романтизма, но не замечающий находящуюся рядом с ним девушку.
Решающий математические задачи университетского уровня, от каких даже Джастин Ли в ужас приходит, но до сих пор считающий, что она парень!
Починивший долбанный стоп-сигнал за секунду, но не замечающий самого главного!
Сама виновата, конечно. Могла бы назвать своё имя, когда знакомились. Но Линда в тот раз попросту растерялась и испугалась. Никто не захочет дружить с девушкой-гиком вьетнамского происхождения. То, что отец при переезде в штаты намеренно выбрал корейскую фамилию — ничего не меняет. Даже Ли считает её странной из-за увлечений. Но не Крис!
Не прекращая тщательно вырисовывать его лицо, девушка вспоминала каждую сказанную им фразу, начиная с банального «Привет».
Она тогда чуть под парту не сползла. Испугалась, что очередной мексиканец начнет подшучивать над её внешностью, как остальные придурки в этой школе.
Поли — большое учебное заведение и она наверняка видела Кристобаля Колона и раньше, но совершершено не обращала на него внимания. Еще один латинос — их столько, что все сливаются в одну толпу, блистающую оливковым загаром. И лишь после знакомства, присмотревшись к Крису, она поняла — он особенный.
У юноши очень правильные, даже в чем-то аристократические черты лица. Нет выпирающих скул, а глаза совершенно европейские. А голос! Не у каждого диктора с радиостанции такая же четкая артикуляция. Он наверняка специально старается говорить правильно, не используя слэнг и просторечия. И акцент у него тоже скорее откуда-то из Европы, как у мистера Ковальски. Забавная деталь. Джон Ковальски постоянно говорит Крису «сынок». Что, если это правда⁈ Чушь-чушь!
«У вас тоже мисс Уайт английский ведет? Уже задавали эссе про любимую книгу? Про что-то интересное писать нельзя, так? Только про то, как грузовик сбивает черепаху?»