Бак, прочитав полученную записочку от медсестры, скривился. И отправил меня тупо бегать. Так тому и быть. Между прочим, во время бега и ходьбы голова хорошо работает, так как нагрузки стимулируют кровообращение.
Не врут, наверное, так как ежедневный блиц у Миллера я выиграл, не напрягаясь.
После школы отправился в будущий аркадный зал Ковальски наводить порядок и провозился там до самого вечера, за что получил обещанную бутылку бурбона – пузатую и приземистую, которую оставил там, где алкоголю и полагается – в баре. Не прятать же бурбон сначала от Елены, а затем от завтрашнего соцработника?
Умаялся дико, вечером сил хватило только журнальчики листать. Чего уж там скрывать – всякие, в том числе с будущими графическими материалами для реализации шашек. Но приоритет отдал компьютерным, показательно занявшим место на моём столе рядом с клавиатурой. И еще одной… и третьей.
Нашел-таки исходники парочки игр под Вик-20 – “Tank versus UFO” и “Speedboat”. Всё оказалось с одной стороны кошмарно непривычно, а с другой – довольно-таки просто. Никакой пиксельной графики, только текстовый режим, что откровенно сбивает с толку поначалу. Однако возможность переопределять символы на любые произвольные спрайты всё меняет в лучшую сторону. Памяти мало, но спасает тот же хак, изобретенный мной для тетриса – использование экрана, как буфера данных. Видеопамять распаяна отдельно. Зато к моему распоряжению честные шестнадцать цветов. С этим можно жить и работать. Как начинка для примитивного аркадного автомата подойдет. Процедурная генерация уровней, бесконечный геймплей, низкая цена попытки. Допустим, пять жизней за четвертак. Я помню парочку подходящих простых игр.
Ночь снова звала меня, чтобы испробовать на практике всё прочитанное и хотя бы 2048 закодить, но выспаться снова важнее. Завтра очень трудный день – визит социального работника.
Паникёрша Елена еще за ужином начала заламывать руки.
– Елена, послушай меня пожалуйста, сейчас я скажу, что нам нужно будет завтра сделать и мы пройдем проверку, как семья. Компренде? Придумал это всё не я сам, это… миссис Августа, наш школьный консультант посоветовала. Сделаем, как она сказала – и всё получится.
– Я слушаю, Тобалито, – Елена села за столом, как примерная ученица, сложив ручки перед собой.
– Во-первых, ты слишком красивая. Оденься в самую закрытую и скромную одежду. Подвяжи фартук, волосы убери под косынку, сними серьги и кольца, кроме обручального. Крестик оставь, но спрячь под одежду – ты же добрая христианка. Всю косметику убери или накрасься так, чтобы в зеркало глядеть не хотелось. Проверяющая не должна позавидовать твоей красоте.
– Быть страшной, поняла.
– Второе… третье… четвертое…
Елена молодец. Выслушала все инструкции и со всем согласилась. Хотя имелся риск, что “взрослая женщина” пошлёт советы подростка куда подальше. Но авторитет “мисс Августы” оказался непререкаем.
В пятницу после школы я едва узнал “тёть Лену”, встретившую меня у порога трейлера. Никакого макияжа, волосы туго стянуты в пучок типичной домохозяйки. Мешковатый закрытый свитер не смог спрятать пышные формы, но жена Гектора проявила поистине иезуитскую изобретательность и надела на себя больше вещей, став из упругой и фигуристой полноватой и рыхлой. Визуально не то, чтобы полные десять лет прибавила, но пять-семь точно.
От плиты вкусно пахло макарошками с сыром и овощным рагу. Чистота почти идеальная – я сам вчера мыл полы и за день испачкаться они не успели.
– Нравится, Тобалито? Я прямо твоя мамочка, – хихикнула девушка, – это Глория предложила, она жуть какая умная.
Нервничали оба. Прошлись по всему дому вместе, устраняя финальные недостатки. Я спрятал свой кустарный системник в шкаф, оставив лишь “безопасный” Вик-20 и стопку компьютерных журналов. Остальная пресса отправилась в бельевой ящик.
Елена почти со слезами на глазах сняла со стен портреты Иглесиаса. Кумир миллионов латиноамериканских женщин – плохой пример для подростка. Так мне мисс Августа сказала.
Финальный штрих – я надел на Дюке купленный у дядюшки Манни намордник.
– Прости, друг, это временно, потом дам тебе косточку, она от бульона осталась, – пообещал, глядя в грустные глаза собаки. – К нам скоро приедет соцработник, пожалуйста, не гавкай, а лучше спрячься в будке. Договорились?
Наш четвероногий будет поумнее большинства моих одноклассников. Тех, с кем вижусь на физре – точно! В собачьих глазах я прочитал преданность и понимание.
Как-то я уже рассуждал про ждать и догонять. Был бы не прочь разменять тягуче утекающие минуты ожидания на разудалую погоню. Наконец, с улицы послышался шум двигателя подъехавшей машины. Выглянув в окошко, увидел серый седан с грубо обтесанными формами и идущую от него брюнетку лет пятидесяти. Лицо ее выражало лишь брезгливость – один-в-один эмоция, как у Елены, нашедшей мой доширак.