Донна Фрида достала пачку Мальборо и, не стесняясь несовершеннолетнего меня, задымила. Впрочим, в районе воткруг каталажки смог стоял такой, что неба не видно. Пара минут пассивного курения погоды мне не сделают и непоправимо не отравят.
Очередь, какой бы длинной она ни казалась, двигалась, а не стояла и всего через час мы с Еленой оказались уже внутри здания, а не снаружи, где нас нашли в списках на посещение.
Проверявший документы охранник, отметив нас, набрал короткий номер на дисковом телефоне.
– Голди, твои клиенты пришли. Ага, миссис Колон. Понял, передам.
– Что-то не так? – спросил я. Других посетителей пропускали быстрее.
– Все нормально, пацан. С твоей тётей хочет встретиться адвокат её мужа, но это уже после свидания, вам в тот коридор.
Очереди, очереди, очереди. Еще не менее часа бессмысленного блуждания по душным казематам отделили нас от встречи с Гектором, но мы дотянули и до нее.
Всё, как в кино показывают – длинная вереница кабинок с телефонными трубками. Толстое бронестекло, отделяющее заключенного от посетителей. Куча одновременно разговаривающего народа.
Гектор выглядел нормально. Бодрый, улыбчивый, не больной или истощенный, одетый в оранжевую робу с закатанными рукавами. Лысый! Уже обрили, что вполне ожидаемо и предсказуемо.
– Привет, карналито, – преувеличенно бодро поздоровался заключенный, – я смотрю, ты продолжаешь посещать шахматный клуб. Надеюсь, парень с другой стороны доски выглядит не лучше.
Ну да, приличная одежда не отменяет свежего фингала. Его, наверное, можно замазать тональником, но парень, что пользуется косметикой, даже в моих собственных глазах как-то не очень высоко стоит. Что уж говорить о хулиганах из гетто? Кто-то узнает – и всё, социальный приговор.
– Видел бы ты этого гринго – он чуть доску не перевернул, когда проиграл, – хохотнул я. Ну да, проиграл не мне, а Монти Синклеру, но это уже лишние детали.
– Гектор, я люблю тебя! Даже без волос ты лучший мужчина в мире! – отодвинула меня в сторону женщина, полностью меняя тон беседы.
В целом встреча тягостное впечатление оставила. Слегка лицемерное. Мы с Еленой вроде бы как и не врали, но о том, что арендная плата за трейлер повысилась в полтора раза – умолчали. И про то, что денег с дядюшки Манни я не получил – тоже не сказал, как и про эмансипацию. И с другой стороны брат Криса рассказывал, как у него всё отлично, трехразовое питание и занятия спортом на свежем воздухе вместе с верными вато. Курорт! Присоединиться к нему хоть не звал.
“Старшая сестра” у меня молодец. Расплакалась, только когда свидание закончилось и заключенного увели.
– Тобалито, ты видел, как он похудел и осунулся? – и шмыг-шмыг носом. Жалко её.
– А ну не раскисай, нам еще с адвокатом беседовать, – попытался ее приободрить. Как минимум раз сработало. Собралась и пошла вместе со мной к выходу, сопровождаемая похотливыми взглядами тюремной охраны. Никаким закрытым синим платьем из прошлого века шикарные формы и правильные черты лица не спрятать. На Елену оборачивались и чуть ли не свистели ей вслед.
И вот за одной из дверей нас встретил тот самый бесплатный адвокат. Мистер Дэвид Голдблум меня не впечатлил. Возрастом между сорока и пятьюдесятью. Жиденькие черные волосы, бесцветные глаза, мясистый нос, дешевый коричневый костюм и голубой галстук в полоску. Десяток лишних килограмм. Еще и посмотрел он на Елену нехорошо. В духе тех же охранников, как на привлекательный кусок мяса, а не клиентку.
– Миссис Колон, да? Очень, до к-к-крайности рад вас в-в-видеть, – зачастил юрист, срываясь на лёгкое заикание. – Нам с вами срочно нужно поговорить, дело жизни и смерти для вашего мужа. Но не в этих мрачных стенах. П-п-позвольте угостить вас кофе, тут рядом есть кафетерий.
– Почему мы не можем поговорить в тюрьме, сэр? – спросил я. Этот тип мне сразу не понравился. Скользкий, потный, неприятный, изо рта воняет. Ну так-то мне с ним не целоваться, но ощущения нехорошие.
– Потому что тут нет удобных помещений. Здесь тебе не телешоу, мальчик, адвокатам не дают переговорку в окружной тюрьме. Или сегодня в кафе, или ко мне в кабинет на прием по записи. А ты пока погуляешь, чтобы не мешать взрослым.
– Тобалито, если это важно, мы с мистером Голдблумом поговорим, – вытирая слегка потекшую тушь платочком, решила Елена. Кафе – значит, кафе.