– Нам в четырнадцатый, – повел женщин, не испытывая никакой уверенности в то, что нам туда надо. Не на пустом месте меня ведь друзья Гектора предупреждали, что после обеда блестящий юрист превращается в тыкву.
Не обманули меня чоло. Тот еще овощ обнаружился на грядке.
Дверь номера на первом этаже оказалась не заперта, даже немного приоткрыта. И это в нашем бандитском районе. Думается, Больцмана не ограбили только по одной причине – он уже абсолютно всё ценное пропил.
Я аккуратно распахнул проход пошире. В нос шибануло терпким перегаром вперемешку с сигаретным дымом.
– Фууу, что за гуайно! Тобалито, ты предлагал, чтобы Гектора защищал опустившийся пьяница?
Гуайно – это вроде бы алкоголик на испанском. Не уверен.
Я щелкнул выключателем справа от входа. Готов поставить на кон любой из трех своих компов – четко расслышал шелест множества мелких тараканьих лапок.
Адвокат, не проигравший ни одного дела, лежал на полу в позе морской звезды, раскинув руки и ноги в стороны. Из одежды на нем остались лишь белые трусы дурацкого пендехостанского фасона, черные носки и галстук сочного красного цвета. На удивление приличный, как мне показалось. Хотя я не эксперт.
– Кристобаль, помоги мне перевернуть его на бок, – скомандовала Глория. – Ну чего вы застыли? Желаете, чтобы собственной рвотой захлебнулся? Сколько он всякой миерды вылакал? Тут столько спирта в воздухе, что как бы от лампочки всё не вспыхнуло. Кто-нибудь видит его штаны? Нет? И я не вижу. Тогда грузим так.
– Грузим?! – удивилась Елена, – вот этого алкаша? Гло? Зачем?
– По дороге расскажу. Ну, давай, Крис, мужчина ты или нет?
Дешевая манипуляция. Но мне на самом деле как-то жалко потенциально толкового мужика стало. Так что припомнил секретные техники переноса пьяных, ставшие известными мне в прошлые жизни слишком рано. Еще до окончания школы. Сам я никогда не злоупотреблял, а вот разного рода товарищи – еще как, и после на правах почти трезвого мне приходилось их разносить по домам.
Самый большой риск и правда в том, чтобы бросить человека лежать на спине. Рвотный рефлекс в данной позе подавлен. На самом деле есть шанс, что захлебнется. Я свидетелем подобного ужаса, к счастью, никогда не становился, но рассказывали мне про то во всех красках.
Лавируя между гор пустых бутылок, я зашел к Леонарду сзади.
– Тяните его за руки, надо посадить, – скомандовал женщинам.
Далее присел и просунул свои руки в подмышки. Так сподручнее всего тащить бесчувственное тело.
– Елена, хватай его за ноги и потащили в машину, – скомандовала “тетя Глаша”.
– Я протестую, ваша честь! Мой клиент невиновен! Утверждения стороны обвинения голословны! – внезапно громко и четко высказался пьяный до состояния нестояния юрист и захрапел.
Схватили, затащили, на заднее сиденье запихали. Мне пришлось сесть рядом и держать наготове бумажный пакет.
– Гло, если он заблюёт салон, сама будешь отмывать, – проворчала Елена. – Ты его не к нам, надеюсь, собираешься?
– В 216-й пока еще никто не заселился. Как доедем, Кристобаль, дуй к дону Игнасио и говори, что я арендую трейлер. У меня есть немного накоплений.
– Зачем? – все еще не понимала жена Гектора.
– Я просто дура с привычкой подбирать всякий мусор, – Глория в раздражении хлопнула обеими руками по рулю. – Дурочку из Айовы, которая даёт каждому, кто две строчки срифмовать способен, и ладно бы просто трахалась с ними, так в дом тащит. Деревенскую девчонку, сбежавшую в большой город от родителей, чтобы не работать в поле, – на этих словах Елена дернулась, – коллегу из парикмахерской, которая вложила все сбережения в пирамиду и осталась без единого цента. Двух бывших мужей, хотя сразу же видела, что этих чоло не исправить и тюрьма по обоим плачет.
– Протестую, ваша честь! “Тюрьма плачет” – всего лишь эмоциональное оценочное суждение! Презумпцию невиновности еще никто не отменял! – выдал сквозь сон адвокат с дикцией совершенно трезвого человека.
– Их обоих закрыли, в итоге. Хорошо, что раньше с ними разошлась, – устало рассказала Глория. Скорее всего, для меня, так как Елена наверняка в курсе всех перипетий нелегкой жизни подруги. – Вот этот экземпляр еще ничего, перспективный. На нем галстук за пять сотен баксов, значит, когда-то на самом деле чего-то стоил.
– Мэм, моё уважение, – не смог смолчать я. На самом деле несколько иным взглядом посмотрел на эту вечно уставшую женщину. Во мне, например, нет столько сопереживания к ближнему, чтобы начать помогать любому встречному. Ну, то есть я не совсем эгоист, но добровольно взять на себя заботу об абсолютном незнакомце для меня перебор.