Не стал ничего изобретать и прочел профессору «Гимн древних», стараясь говорить степенно и не выдавать ритма.
— Вот об этом я и говорил, юноша! Об этом! — дослушав до конца, строго выговорил Кроуфорд, — Творчество начало скатываться в примитив, подходящий под музыку ваших друзей-панков! Размер и лексика самые простые. Как если бы вы сочинили рождественскую колядку, а не серьезное стихотворение. Где космическая непостижимость? Куда ушли загадочность и аллюзии? Лавкрафт пришел бы в ужас, если бы услышал. Я ни в коем разе не отказываюсь от похвалы более ранних ваших начинаний и обещания протекции, но вам нужно серьезное образование, огранка таланта, а вы тратите себя на нелепую современную музыку.
Вот сейчас обидно стало. Как в грязь с головой макнул, попытавшись обесценить мою любимую шуточную песенку. Вам нужно мрачное? Оно есть у меня в плейлисте.
Ступай до окраины города в ночь,
За рельсы, в глухие края.
Где мрачный, как вестник погибели, мост
Скрипит, в темноте затаясь.
Прочитал, насколько смог вспомнить, «Багровую правую руку» Ника Кейва. Немалая часть мрачного очарования композиции в музыке и ее нам с Эдди или мистером Лоу еще предстоит перенести из моей головы.
— Простите, не завершено, это экспромт, — закончил я. Дальнейший текст я помнил урывками, потребуется несколько раз его прогнать через себя, дабы стимулировать память.
Подметил уже, что многие, вроде бы капитально забытые вещи из прошлой жизни, при должных усилиях вспоминаются лучше. Особенно хорошо срабатывало с алгоритмами, но и на песнях тоже. Пробовал Гарри Поттера восстановить и ничего путного не всплыло. Не знаю, как это работает — «тут помню, тут не помню».
— Вот! Замечательно! Немного справедливой критики — и вы выдали чудесный образец южной готики! — воскликнул почтенный доктор литературных наук с интонациями Рокки Кларка. — Я верно распознал аллюзии? Человек с алой рукой — это не уличный бандит, а фигура библейского, инфернального размаха. Орудие гнева Господнего! Это же прямая цитата из второй книги «Потерянного рая» Джона Милтона! Вы обязаны завершить произведение! Не ради благосклонности ворчливого старика Кроуфорда, но таков ваш долг перед поэзией. Я уже вижу, как зачитываю ваше творчество студентам на лекции по современной прозе.
— Спасибо, сэр, ваша похвала много значит для меня. Сразу вас предупрежу, что и эти строки я также отдам моим друзьям музыкантам. Разве вам не приятно, что у молодежи популярны глубокие готические стихи?
— Если хотя бы один из тысячи подростков, услышав этот текст, решит открыть Милтона — значит, ваше намерение имеет хоть какой-то смысл. Завершите поэму, Кристобаль. Миру нужны эти строки, пусть даже и в столь неортодоксальной подаче. Жду их на бумаге! И позвольте мне дочитать вашу интерактивную прозу. По тексту видно, что он изначально рассчитан на неискушенного читателя, воспитанного на вульгарном творчестве мистера Кинга, опошляющего саму идею страха, но при этом очевидна попытка найти более глубокий подход. Также очевидно, что над книгой работало как минимум два человека. Кто ваш соавтор?
— Моя девушка, Линда. Она талантливей меня, но больше тяготеет к живописи.
— У нас в Беркли прекрасная кафедра прикладного искусства и художественной практики. В иллюстрациях, приложенных к тексту, я вижу немало скрытой энергетики, но недостаток академического образования. И, пожалуй, это все, о чем я с вами желал поговорить.
— Спасибо за участие, сэр. Я как следует обдумаю ваше предложение по поводу колледжа и посоветуюсь со знакомыми. Дискету я, простите, вам оставить не могу, подписывал контракт, но пришлю или передам лично финальную версию. Скажите, а для вашего предложения по учебе подойдет любой колледж?
— Любой достойный. На выпускников низкопробных, дающих дистанционное образование, у нас принято смотреть с подозрением.
То есть не выйдет заочно отучиться. Диплом Беркли продолжил казаться мне бесполезной бумажкой, но необходимость завести знакомства и найти талантливых людей к себе в команду остается. Почему бы и не через колледж? В кино и сериалах молодежь именно в колледжи всегда метит и никто не жалуется, что это чушок и ПТУ. Поспрашиваю у того же Рокки. Многие знаменитые айтишники бросали университет, у меня шанс сделать это, даже не поступив! Хотя, может быть, и доучусь. Главный вопрос — а как тут с гремучими змеями?
— Ну как⁈ — с жаром спросила Селеста, когда я вышел из кабинета профессора, припадая на раненую ногу и налегая на трость. Что она вообще имеет в виду?
— Доктор Кроуфорд — прекрасный собеседник. Он меня и поругал, и похвалил, а также подсказал надежный путь, как стать студентом Беркли.