А так игра крутейшая – четыре машины на трассе, столкновения, броня, оружие. А Коммодор вообще справится? Возможно, потребуется упростить и сделать не изометрию, а чистый вид сверху. Или уменьшить число машин одновременно на экране. Надо делать прототип и пытаться выжать из него максимум. Точь-в-точь как на шестнадцатибитной Сеге не получится однозначно.
А были ли восьмибитные гоночные игры? Стопроцентно да! Я помню саму игру, но не ее название на Денди. Крошечная красная машинка, едет снизу вверх, уворачиваясь от потока трафика. Пожалуй, ближе всего геймплейно из имеющегося в загашнике станет моя “Пенни Смит” и часть ассемблерного кода получится повторно использовать. И еще серия “Микро Машинки”. Не вспоминается, с восьмибитных приставок она началась или уже с шестнадцати.
Линда, моя прекрасная арт-директор, нарисует чудесные спрайты машинок. Ну а музыка разорвет аудиторию. Есть там в окрестностях Сан-Франциско нормальные композиторы?
Предаваясь не таким уж наивным мечтаниям, я сам не заметил, как проскочил Фресно, а далее и Корсголд. Пинто сегодня как будто сам соскучился и начал переживать за Линду.
Солнце спряталось за горы как всегда неожиданно, но наступила не ночь, а долгие сумерки, принесшие облегчение от раскаленной дневной жары. Пары летних месяцев не хватило мне, чтобы привыкнуть. Видимо, уже и не суждено.
Возле выделенного нам дома стоял белый мерседес-универсал Уильямсов. Выставка, куда они поехали, проходила в Сан-Франциско, то есть всего в трех или четырех часах пути по знакомой мне дороге. Получили новость о пожаре и примчались, видимо. Ну, сейчас узнаем, каков настоящий батька и что ему дороже – наше с Линдой расположение или страховые выплаты.
По крайней мере криков и слез я, входя в дом, не услышал.
– Гав! – бодро приветствовал меня верный Дюке.
– Тяв-тяв-тяв! – закружился рядышком непоседа Аркейд.
– Крис! – поднялась с дивана Линда, одетая по-домашнему, в мою растянутую футболку, очередную. Мне ни капли не жалко, но забавен сам факт того, что как только я начал жить вместе с девушкой, как-то сама собой вся моя одежда стала частью её гардероба.
Кончики ее волос сзади немного обгорели и требуют визита к парикмахеру. Левая нога у моей красавицы плотно забинтована от пятки и до лодыжки, но она, почти не хромая, кинулась ко мне быстрее, чем я смог навстречу. Все равно считаем обряд посвящения в канальи полным.
– Приятель, ты что, на крыльях летел? – окликнул меня из кресла немного растрепанный Кен.
Смертельно бледная Роберта попросту обнимала и целовала своих сыновей. Я, похоже, успел как раз к моменту семейного воссоединения.
– Вы тоже, наверное, очень спешили, – не мог не заметить уже я.
Мы с Линдой как вцепились друг в дружку, так объятия и не разжимали. Живая, целая, почти полностью здоровая. Это ли не счастье?
– Еще бы! – как-то грустно фыркнул мужчина. – Не каждый день наш дом сгорает дотла.
– Приключение! – воскликнул Ди-Джей. – Эль-Кей – как Индиана Джонс! Мы прыгали с крыши!
– Да, сынок, приключение, – погладила его по голове Роберта. – Когда нам дозвонились на выставку и рассказали, я… я…
– Мама, пойдем прыгать с крыши! – позвал четырехлетний Крис. – Это страшно, а потом весело!
У нее закончились слова, остались лишь эмоции. Думается, миссис Уильямс сейчас с радостью бы дала волю чувствам, но сдержалась, лишь бы не пугать сыновей.
– Никаких прыжков, я запрещаю! Крис, Линда, пойдем перекурим на крылечке, – позвал нас Кен, оставив в сторону чашку кофе.
Мы, две хромых канальи, послушно вышли вслед за ним и дождались, пока закурит. Ему бы бросить, а то одним пожаром дело может и не закончиться.
– Знаете, ребят, – непривычно глухим, севшим голосом начал мистер Уильямс, – я бизнесмен. Привык все просчитывать, оценивать риски. Долорес, наша обычная няня, с которой мы всегда оставляем детей, когда уезжаем надолго – она отличная женщина. Добрая и заботливая, Крис и Ди-Джей ее очень любят. Но ей за шестьдесят, она, бывает, принимает снотворное и спит крепко. Случись ночной пожар в ее смену… вы умные, сами всё понимаете, что могло бы произойти. Линда, мы с Робертой в огромном, неоплатном долгу перед тобой. Это не пустые слова. Только скажите, чем я могу вам помочь.