–Мы выпьем кровь! Пробужденье празднуя, – процитировал я вслух, начав с припева. – Мы выпьем кровь! Под алеющий закат…
– Вау… – беззвучно одними губами произнесла моя первая и главная поклонница.
– Босс? С тобой всё в порядке? – окликнула через открытую межкомнатную дверь бухгалтерша.
– Мы выпьем кровь! Смерти не подвластные. Мы выпьем кровь! И отправимся в ад! – и расхохотался смехом безумца, в эйфории от того, какой удачный хит подобрал. А оригинальные музыканты еще заработают кучу денег, когда саундтрек к “Вампирам: Маскарад” напишут. То есть не совсем мне, а великой студии Тройка Геймс. Которой я не позволю развалиться, так как выкуплю. Или, как минимум, найму разрабов из нее.
Награда нашла героя. Муза наградила “поэта” жарким поцелуем.
– Босс, это звучит. Мне сходить позвать группу? – предложила Бренда.
С Билли у нее пока не сладилось, хотя симпатия явно взаимная, а брутальный мясник по нашей валькирии неприкрыто вздыхал. Но свежа на сердце рана, вот новые отношения Бренда и не стала спешить заводить. Хотя Линда ей на то намекала во время пикника с шашлыками в барбекю-зоне в местном парке. Наше “мясо по-панамски”, между прочим, девушке на ура зашло и она два шампура стрескала, заедая переживания.
– Зови, – разрешил я.
Спустя пятнадцать минут все четверо музыкантов собрались у нас в офисе и я спел по бумажке, стараясь попадать в ноты, чтобы передать еще и мелодию. Жалкое, ушераздирающее зрелище. Ни слух, ни голос у меня так и не прорезались.
– Чувааак… это концептуально. Качает даже так… без музыки, – оценил Эдди и группа выдала мне незаслуженные аплодисменты. Ужасное ведь исполнение. Как во время принятия душа спел.
– И еще грим под вампиров для выступлений и клипов можно использовать, – подсказал я. – Бледная кожа, струйка крови, может быть, бутафорские клыки, если они петь не помешают.
Картридж для музыкальной программы мне спаял Рамон за один вечер. Очень он хорош в работе с паяльником. Затем мне перекинули из Оукхерста простую утилиту, написанную Каспером, отправляющую ассемблерный код с Коммодора на Эппл 2 и прожигающую на том самом программаторе за 200 баксов. Всего с третьей попытки получился рабочий экземпляр “плаг энд плей”. В смысле, вставил в комп и наяривай на кнопках, как на синтезаторе. Томми попробовал и я у него впервые с момента выпускного бала открытую улыбку увидел.
– Си-си! Я снова могу играть! Я опять часть группы, а не чертов администратор! – с восторгом воскликнул Томми. – У нас, получается, теперь два клавишника в группе?! – спросил он у меня.
– Ага… я, правда, не понял, почему ты не мог купить обычный синтезатор, – поздновато дошло до меня, что время и силы, быть может, потрачены на пустую прихоть, – вы же не бедствуете.
– Тухлая тема, Гарри давал мне попробовать. Там надо пальцы в раскоряку и тянуть до клавиш. Видел, какие у пианистов руки? А на мои короткие сардельки посмотри. Я и до того, как пулю словил, не потянул бы на синтезаторе колдовать. А как у тебя дома в Оукхерсте увидел, сразу понял – моё. Все кнопки рядом, нажимаются легко. И этот звук! Он как из будущего, из фантастики! Чувак, ты перевернул музыку. Ну или не ты, а те чуваки, которые музыкальный компьютер сделали.
О Рамоне – он купил себе старый пикап всего за триста долларов, подшаманил и поставил на ход. Что-то вроде развалюхи швейного цеха Ким получилось. Вместе в два пикапа мы съездили на местную свалку электроники и набрали десяток корпусов аркадных автоматов и кинескопов, которые отправились в просторный гараж дома Катценьяммера, где Рамон занялся сборкой по моему старому шаблону. И помещение с дешевой арендой активно искал.
– Для начала Вик-20 внутрь поставим, хефе, – с оптимизмом пообещал он, – их на распродаже отдают за считанные пенни. И картриджи соберем, чтобы загружались с них. Симон?
– Подходит, одобряю. Но мне не жалко и парочку Коммодоров одолжить. Я сделал порт Флэппи Бёрд под них. Как раз испытаем его публикой. Ничего концептуально нового, та же игра, только красивее и с эффектом параллакса для заднего фона.
Идиллию и неспешное продвижение к большому успеху прервал вечерний телефонный звонок. Я уже закончил работу, погулял с Дюке и тихо деградировал у телевизора, в начале первого сезона Детектива Магнума, взятого в видеопрокате. Видак – вещь! И как я жил вообще без него?
В трубке я услышал аспиранта Сэма Гарланда. После первоначальной ксенофобии он как адекватный человек себя вел и пару раз черновики научной статьи уже после занятий читать приносил. Мы с ним даже на неформальное общение после шоколадок, подаренных всей группе, перешли. И больше я на занятиях по Си пока не выпендривался.