– Может быть, посоветоваться с Рокки… Возняком, – предложила Линда.
– Я знаю, что он посоветует. Не концентрироваться на обиде и придумать что-то новое, более крутое. Так и собираюсь сделать. Третья часть плана моей мести в том, что я пойду на конференцию и задам профессору несколько вопросов о его понимании быстрой сортировки. Пусть покажет, чего он стоит. У меня есть парочка серьезных улучшений для алгоритма. Жаль, запатентовать их не позволят. Но, как минимум, свою их реализацию я в патентное ведомство отправлю.
Ночь прошла, настало утро ясное. Солнце взошло и разогнало мои мрачные мысли. Никакой катастрофы ведь. Просто очередная легкая зуботычина от судьбы, чтобы не расслаблялся. Сколько раз мне еще нужно попасть в неприятности, чтобы не забывать истину с советского пропагандистского плаката “Не болтай”?
Очень кстати с улицы послышался шум автомобильного двигателя. Несколько раз радостно гавкнул Дюке, приветствуя “своих”. Удивительно, как я научился на слух различать интонации собачьего лая.
Из угловатого Бьюика вышел Лео и по-джентльменски открыл дверь для Глории. Я аж умилился тому, как парикмахерша выдрессировала адвоката.
– Вот и мы, ребята, – с широкой улыбкой поздоровался Больцман. – Новый этап жизни. Больцман и партнеры захватывают север штата.
– Лео, у меня уже есть работа для тебя.
Вместо приветствия я вывалил на юриста и его помощницу всю ситуацию с плагиатом.
– Мой совет тебе не понравится, пацан. Забей и живи дальше, – предложил адвокат, – у нас нет никакой аргументации. Профессор скажет, что его так восхитил твой алгоритм, что он решил рассказать о нем миру. Он же нигде не присваивает себе авторство. Кроме как авторства статьи, написанной не тобой. Я верно понял?
– Вопрос принципа, – надулся я несколько по-детски. – Хочу утереть вору нос. У меня есть гибридный алгоритм, работающий лучше.
Интросорт – стабильный и современный промышленный стандарт, использующий на разных этапах своей работы быструю, пирамидальную и сортировку вставками. Если уж джулайсорт заметным событием оказался, то августасорт ее затмит… или линдасорт? Для совершенного автомобиля название в честь идеальной девушки. А если дюкесорт? Все же невеста у меня скромница, а питбуль заслужил благодарность.
– Пацан, не умничай. Для нормального человека вроде меня “гибридный алгоритм” звучит примерно так же, как световой меч или бластер. Спокойно и без суеты готовь описание того, что ты придумал. Мы запатентуем. Верховный суд США запретил патентование алгоритмов, но мы подадим заявку на методику упорядочивания данных в компьютере. Главное – подать не как голую математику, а как рабочий физический процесс. Готов заплатить поверенному?
– Скорее всего.
Еще вчера я бы ответил решительное “да”, но сегодня пара тысяч баксов за патент начала казаться мне аргументом. И моё согласие прозвучало неуверенным. Хотя… не корову проигрываю. Если получится, то лицензирование интросорта, использующего сразу три вида сортировки, сможет меня долго еще кормить. Или нет. Патентный троллинг – штука мерзкая, да еще и желающие через суд доказать, что речь идет об алгоритме, наверняка найдутся.
– Тогда готовь документацию, пацан. Миссис Флорес, нам пора. Агент по недвижимости пообещал показать нам дом, подходящий и как жилище, и как рабочее место.
Глория, о чем-то тихонько болталавшая с Линдой, кивнула и “Больцман и Флорес” уехали.
И, несмотря на то, что меня вроде как отпустило, я сел в лоурайдер и поехал в универсисет – в гости к Аластеру Кроуфорду, прихватив текст “Мы выпьем кровь”, дабы порадовать старика.
Принял доктор литературы меня почти сразу, едва Селеста доложила, кто хочет его видеть.
– Я слышал, вы записались на занятия к Джулиану Макмахону. Я очень далек от его нынешнего курса, но вам будет полезным узнать разные стороны творчества, – начал беседу профессор. – В ранние годы Джулиан писал отличные театральные пьесы, пока не увлекся кинематографом.
– Он называл вас своим другом, сэр.
– Так и есть. Я оказал его таланту некоторую протекцию и помог устроиться на кафедре.
– Не взглянете на мои новые стихи? Не перебарщиваю ли я с поднятыми темами?
Профессор вчитался. Поначалу с легким скепсисом, но постепенно выражение лица менялось, а брови ползли вверх.
– Вижу, вы развернулись от южной готики в сторону классики Брэма Стокера. Это чистейший готический ужас на стыке божественного и инфернального! – воскликнул он. – Это Данте, спускающийся в Бездну, это падение Люцифера у Милтона! Аллюзии на крестовые походы – это же гениальная игра с теологическим концептом транссубстанциации!